Книга Яд изумрудной горгоны, страница 99 – Анастасия Логинова

На их фоне нелады Кошкина с собственной его сестрой, с Варей, казались мелочью и недоразумением…

Кошкин на балу сопровождал именно что Варю – ну а кого еще? – и это, нужно сказать, было той еще задачей. Вереница из кавалеров, желающих ангажировать ее на танец, казалось, не кончится никогда. А хуже всего, что отказывать за сестру и стоять в углу с кислой миной, считалась здесь верхом неприличия. Кошкину оставалось лишь следить, чтобы Варю хотя бы не пригласил два раза подряд какой-нибудь проныра.

На подобных сборищах два раза подряд станцевать одной и той же паре – равносильно признанию в любви. Три раза подряд – и любезное окружение уже станет подбирать имена их совместным детям.

Ну а Кошкин лишний раз убедился, насколько чужд он этим господам. Потому как весь вечер улыбаться и казаться милым да галантным было для него величайшим из усилий… И всеже, ради Александры Васильевны, он старался как мог. Станцевал три или четыре партии с разными дамами. Несчетное количество раз носил лимонад каким-то едва знакомым женщинам. И целую четверть часа участвовал в живом обсуждении: когда лучше играть свадьбы – зимою или осенью. Это было невыносимо.

Изредка находя взглядом Воробьева, он убеждался, что и у того вечер проходит не лучше. Игнорируя правила приличия, он как раз стоял в углу с кислой миной, потому как единственная, кто его интересовала на балу – Александра Васильевна – его будто вовсе не замечала. Разве что поздоровалась в самом начале приема, и то вежливо-отстраненно, как со случайным знакомым. А после и на десять шагов не позволяла к себе приблизиться. Когда же Кирилл Андреевич едва ли не к стенке ее припер, попросив подарить ему вальс, Соболева самым бесстыжим образом солгала, что уже обещала этот танец. А после сразу исчезла.

На Воробьева было жалко смотреть.

Кошкин даже принялся выискивать взглядом подругу Вари, Габи-Галину, в надежде, что хотя бы она скрасит его печаль. Но нет, у Галины Андреевны хватило такта на приеме не появляться…

Как бы там ни было, на ужин в соседствующую с бальной залу Александра Васильевна вышла в сопровождении некоего седого господина, кажется, родственники, а значит, и сидела за столом подле него – и тут оставив Воробьева ни с чем. Зато после ужина был закрывающий танец, котильон, когда все танцевали со всеми, попеременно меняясь партнерами. Хочешь-не хочешь, но пришлось Соболевой не менее полуминуты кружиться по паркету рука об руку с Кириллом Андреевичем.

А впрочем, котильон танец скорый, веселый, и едва ли они успели хоть словом обмолвиться.

По крайней мере, когда настала очередь самого Кошкина принять ручку Александры Васильевны, он из-за оркестра и голоса ее не сумел бы расслышать, даже если бы она заговорила. Обошлись учтивыми улыбками да поклонами. Улыбалась Соболева все же очень мило – глядя на него чуть робко и снизу вверх большими янтарно-карими глазами. Черные ее кудри, тщательно причесанные в начале вечера, к концу бала все же несколько выбились из прически и теперь подпрыгивали у ее шеи задорными пружинками. Сама Александра Васильевна задорной, увы, вовсе не была, но двигалась легко, грациозно и весьма ловко, что в ее платье, расшитом бриллиантами и явно слишкомтяжелом, наверняка было делать непросто.