Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
А впрочем, сохрани, Боже, от того, чтобы вызвать у Павла Ильича ревность. От Калинина он избавился запросто… и хочется верить, что речь лишь об увольнении. Хотя в свете того, что Калинин теперь мертв, мысли напрашивались и иные… И все же интересно, кто расторг помолвку – Юшина или Калинин? Екатерина Михайловна, едва ли догадываясь о мыслях Кошкина, неспешно прошла мимо него к самой ограде сада – к кустам белладонны, точнее. Не таясь и не смущаясь, тронула белоснежной рукою хрупкие цветки. Улыбнулась чему-то. Вновь поглядела на Кошкина с нежнейшей из улыбок: – Приезжайте завтра к нам на чай, Степан Егорович. Своими глазами увидите, как устроилась Нина. – Завтра никак не могу, – еще не подумав толком, отказался Кошкин. Пить чаи с этой женщиной хотелось все меньше… вот посмеялся бы сейчас Кирилл Андреевич над ним! Но Кошкин и Раевского стал бы сейчас отговаривать от женитьбы – будь у него хоть малейшая надежда, что его услышат. Но нет: Павел Ильич такими глазами смотрел на свою суженую, что проще было бы договориться с камнем. Влюбленные, как правило, не только смешны, но и уперты в своей слепоте да глухоте… Что касается приглашения, то, слава Богу, повод для отказа и правда был веский: – Я приглашен на завтра к Соболевым, – объяснился Кошкин. – У Александры Васильевны именины… – Тогда приезжайте в пятницу! – настаивала Юшина, вовсе не интересуясь никакой АлександройВасильевной. – Мы с Ниной будем весьма рады. И тетушка Наталья Алексеевна так хорошо о вас отзывалась. Отказа бы она не потерпела. Да и глупо отказываться: к Юшиной у Кошкина была уйма вопросов. – В пятницу – непременно, – снова поклонился он с несколько натянутой улыбкой. Раевский, меж тем, негодовал. Ему уж точно не понравилось столь настойчивое приглашение. Большая удача, что не во власти Павла Ильича была карьера Кошкина… Перечить невесте он не осмелился – и все же распрощался и увел ее так скоро, как только мог. Глава 23. Белые ночи Зал для приемов особняка Соболевых блистал и был украшен по высшему разряду. Цветы, гирлянды, ленты, свечи, колонны из белого мрамора, лепнина с позолотой и зеркала в тяжелых рамах, которые отражали это великолепие. Бал в честь именин Александры Васильевны Соболевой давал ее единокровный брат, Денис Васильевич. Едва ли, впрочем, по собственному желанию. Наследство от мачехи, на которое в свое время так рассчитывал Денис Васильевич, совершенно неожиданно досталось его сестре – оттого и отношения в семействе не ладились. Не ладились настолько, что, вернувшись из поездки по Европе, Александра Васильевна предпочла остановиться с тетушкой в гостинице, а не в отчем доме. На правах хозяина бала, Денис Васильевич встречал гостей и при этом держал именинницу под руку – до того сильно сжимая пальцы на ее локте, затянутом в атласную перчатку, что белели костяшки его пальцев. Лицо Александры Васильевны, впрочем, оставалось бесстрастным. Что-что, а терпеть боль она могла годами. От Кошкина тем не менее не укрылось, что, когда Александра Васильевна обманчиво-ласково пожимала руку брата, то как будто не рассчитала сил. А так ладони мадемуазель Соболевой вовсе не были маленькими да хрупкими – а фамильный перстень на пальце ее брата поражал размером и витиеватой массивной формой – немудрено, что Соболев не сдержался и с шумом сквозь зубы втянул воздух. Натянутая его улыбка при этом осталась практически неизменной. |