Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 83 – Элиан Вайс

Зал суда оказался небольшим, но давящим своей официальной мощью. Длинный дубовый стол, за которым восседали трое судей в тёмных мантиях. Их лица были непроницаемы, как у восковых фигур. Сбоку стоял стул для обвиняемой — моё место. Напротив, за столом для свидетелей, сидел Эрик. При моём появлении он едва заметно кивнул, и этот кивок придал мне сил.

Но всё моё внимание приковал к себе человек, развалившийся на стуле в центре зала.

Бартоломью Крейн.

Увидев его, я чуть не рассмеялась от абсурдности ситуации. Опухшее, нездоровое лицо человека, который давно дружит с бутылкой. Мелкие, бегающие глазки, которые скользили по залу и ни на чём не могли остановиться. Одежда дешёвая, мятая, от него за версту разило перегаром и дешёвым табаком. Это «орудие мести» Вивьен выглядело настолько жалко, что становилось страшно — неужели эта авантюра может пройти?

Вивьен сидела в первом ряду для зрителей, как королева на троне. Идеальнаяпричёска, ни одной складочки на дорогом платье. На её губах играла едва заметная, сытая улыбка хищницы, которая уже загнала добычу в угол. Её взгляд обещал мне медленную и мучительную смерть.

— Подсудимая, подойдите, — голос главного судьи, сухого старика с острым, как у ястреба, носом, прорезал тишину.

Я подошла, стараясь, чтобы каблуки стучали уверенно, и села на указанное место, положив руки на колени, чтобы никто не видел, как они дрожат.

— Итак, — главный судья водрузил на нос очки и углубился в бумаги. — Перед нами дело, которое касается прав на поместье у Чёрного озера. Истец, господин Бартоломью Крейн, дальний родственник покойной баронессы Эшворт, выдвигает обвинение в самозванстве. Он утверждает, что женщина, именующая себя баронессой Лилиан Эшворт, на самом деле самозванка. Подлинная Лилиан Эшворт, по его словам, скончалась несколько лет назад в результате несчастного случая — падения с лестницы. А нынешняя владелица, — он поднял на меня глаза, — есть не кто иной, как нанятая двойница, подосланная с целью завладеть титулом и землями.

В груди всё сжалось. Я открыла рот, чтобы выкрикнуть, что это чудовищная ложь, но судья властно поднял руку.

— Ваша очередь высказаться наступит позже, баронесса. Следуем порядку. Сначала выслушаем истца.

Крейн поднялся, шумно отодвинув стул. Он переминался с ноги на ногу, теребя в руках мятые бумаги, явно пытаясь изобразить уверенность.

— Это она, ваша честь, — он ткнул в меня пальцем. Палец дрожал. — Я её раньше никогда не видел. Моя племянница, Лилиан, она была тихой, скромной девушкой. За ней глаз да глаз нужен был. А эта? — он хмыкнул. — Эта мужиками командует, отели строит, по судам таскается. Это ж не баронесса, это чёрт в юбке! Не может такого быть, чтобы это была одна и та же Лилиан.

В зале послышались смешки.

— У вас есть доказательства ваших слов, господин Крейн? Или только ваши наблюдения за характером? — голос судьи был бесстрастен.

— А то! — Крейн оживился, почувствовав себя увереннее. Он вытащил из кармана мятую, исписанную корявым почерком бумагу. — Вот показания соседей из деревни, где она росла. Люди подтверждают: была тихоней, водой не замутишь. А вот, — он выудил вторую бумагу, — заключение лекаря. Он говорит, что после такого падения с лестницы она должна была либо умереть,либо остаться калекой на всю жизнь. А она, видите ли, скачет как горная коза!