Книга Просто конец света, страница 47 – Анна Кавалли

Смог от горящих лесов очевидно плохо влияет на голову. Вдруг все ровесники-живяки стали страдать от любви, искать любви, тупеть от любви, оставлять под окнами домов признания в любви – кажется, кто‐то нажал на невидимую кнопку и запустил в каждом одну и ту же программу.

При мысли о «женихах» – так парней называет биологическая – передергивает. Первый и последний «жених» случился в дошкольном детстве.

Руслан Орфеев – сын лучшей подруги биологической. Жених был глух на одно ухо и пах неприятно: потом, детским шампунем и супом, почему‐то всегда гороховым. Требовал, чтобы я делилась игрушками. Сопел и багровел, когда ему отказывали. И быстро переходил от нытья к дракам.

– Бьет – значит любит, – смеялись биологические, обе, в один голос.

– Милые бранятся – только тешатся, – повторяли раз за разом.

– Вырастут – поженятся! – умилялись.

За год до того, как мы пошли в первый класс, биологическая жениха начала меняться. Из глаз исчезла стеклянная пустота – кукла превратилась в живую женщину. Биологическая жениха больше не смеялась над шутками моей, больше не называла нас с Русланом идеальной парой, больше не рассуждала о любви.

А однажды схватила жениха за руку, занесенную для удара, и прошептала:

– Ты не понимаешь, что Кате больно? Правда не понимаешь? – и заплакала так страшно и безнадежно, что я все еще иногда слышу этот плач по ночам.

Через неделю она пропала. Ушла в лес и не вернулась. Про нее писали в местной газете, о ней шептались в подъездах, за нее молились. Говорили, что Платон Орфеев, отец Руслана, отыщет жену где угодно – даже на том свете – и вернет обратно. Что он всегда добивается, чего хочет. Что у него особый талант к переговорам – уболтает и Бога, и черта.

А еще говорили, что не все призраки хотят возвращаться.

Тело нашли в лесу через пару дней. Биологическая Руслана улыбалась – радовалась, что умерла, поняла я. Вместе с ней умер и жених – остался только Руслан. Тем лучше. Женихи – явно не мое.

Воздух в подъезде сумрачный, забродивший духотой, – стоит вдохнуть, как начинает кружиться голова. Поднимаюсь пешком на свой этаж. Думаю о завтра, мечтаю о завтра, жду завтра до веселого озноба по всему телу – мы пойдем на ту сторону.

– Привет! – раздается голос откуда‐то сверху, из серого полумрака лестничной площадки.

Поднимаю глаза. У двери моей квартиры железобетонной громадой темнеет Руслан Орфеев, в руках – букет роз. Видимо, если слишком много думать о живяках, они начинают думать о тебе в ответ.

Руслан утомляет, как только открывает рот. Говорит, что я его первая любовь, предлагает встречаться «официально» – в переводе с дворового на человеческий «ходить у всех на виду за ручку» – и наконец протягивает цветы.

Губы у него розовые, блестят влажно, почему‐то сразу вспоминаются моллюски. Подкатывает приступ тошноты – зря подумала о чертовых моллюсках: у меня аллергия на морепродукты.

Смеюсь, отрываю бутон за бутоном, лепесток за лепестком. То, что осталось от букета, падает Руслану под ноги. Он кажется потерянным:

– Нафига?

– Цветы все равно уже сдохли, к твоему сведению.

Губы Руслана сжимаются в одну тонкую линию, щеки багровеют, но голос звучит почти спокойно:

– Чего ты хочешь? Луну с неба или че?

– Жар-птицу, – смеюсь. – Почему тебе вдруг понадобилась именно я? Мы с разных планет.