Книга Просто конец света, страница 84 – Анна Кавалли

– А если она сделает тебе больно? Или утянет тебя на дно вместе с собой? Станете живяками, как Кера, – Лиса снова злится.

– Смешно. Джен никогда не навредит мне. Я просто это знаю, и всё.

– Еще пару месяцев назад я бы с тобой согласилась, волчонок. Теперь все иначе. Джен может сколько угодно врать себе, что она хорошая девочка и маленькая мисс Счастье, но мы оба знаем, что́ с ней творится на самом деле.

Кажется, она совсем не верит, что я могу помочь Джен. Осуждать ее за это странно. Я и сам в себя не верю, но Джен – моя стая.

– Не надо меня спасать, я сам разберусь. Я уже взрослый мальчик. – Разворачиваюсь и ухожу прежде, чем Лиса успевает что‐то сказать.

Меряю шагами комнату, мечусь из угла в угол – «как зверь в клетке», пошутила бы әни из прошлого. Надо успокоиться. Закрыть глаза. Считать пульс. Делать затяжку за затяжкой. Ни о чем не думать, кроме сигареты в руке, кроме звенящей дождем темноты за окном, кроме реального и осязаемого. Ни о чем не думать, ни о чем не думать, ни о чем не думать. Ни о чем – проще, чем ни о ком.

Щелк – и снова проваливаюсь в прошлое. Все такое настоящее, как будто это не воспоминание, а происходит наяву.

Слепящий свет лампочки в гараже, мотоцикл отливает льдисто-черным металлом, как будто броней, пол холодит спину, зеленые глаза смотрят на меня странно, так странно, почти умоляюще:

– Если я вдруг исчезну, не оставляй Джен одну. Не дай чувству вины ее сожрать.

– Обещаю, – ответил я. Согласиться выполнить просьбу той, кто никогда ни о чем не просил, было почти привилегией и одновременно – почти победой. Хотя почему «почти»? Кера меня приняла – значит, теперь я точно свой. Вот оно, вот та точка, после которой все будет хорошо, подумал я. Может, не сразу, но однажды – будет.

Конечно, я ошибся. Кера тоже ошиблась. Не надо было мне доверять.

Она ведь всё про меня поняла с самого начала. Твердила, что я – проблема, что от меня надо избавиться, что я не должен к ним с Джен приближаться. В конце доверилась мне. Зря.

Я должен был убедить Керу не делать глупостей. Не бросать вызов живякам, не связываться с ними, держаться подальше. Должен был спасти Катю, а вместе с ней и Керу (или то, что от Керы осталось) ровно две гребаные недели и три гребаных дня назад. Должен был удержать Джен, скрутить ей руки, привести в чувство, сказать хоть что‐нибудь. Остановить ее.

Или хотя бы попытаться остановить – ради себя, ради темноволосой девочки, так решительно обнявшей одинокого мальчишку когда‐то давным-давно, ради вечера в гараже и своего обещания, ради леса, ради надежды, что однажды мы сможем просто свалить на ту сторону втроем – я, Джен и Кера – и остаться там навсегда.

Должен был, должен, должен, должен.

Но я ничего не сделал.

Мама, мы все тяжело больны26, мама, я знаю, мы все сошли с ума,мама, мама, мама, как перестать слушать одну и ту же Цоя на повторе, как перекрыть шепот ЭТОГО, как перестать прислушиваться к ЭТОМУ, как перестать слушаться ЭТОГО. У ЭТОГО нет названия, вернее, есть, но стоит произнести вслух, как сразу чувствуешь себя ущербным, убогим, уродским, каким угодно, только не собой.

Так что пусть ЭТО останется тайной, пусть ЭТО будет свято, торжественно и страшно, как ночная молитва в беззвездной темноте, как первая любовь, как первая кровь на руках, как истинное имя Бога, которое всуе не произносят. Если вдуматься, ЭТО и есть бог, а я – его жрец.