Книга Она и зверь. Том 3, страница 124 – Maginot

Но Джесси оставалась непреклонной.

– Не стоит, – спокойно ответила она. – Какой смысл в поступках, если вы даже не понимаете, зачем их совершаете?

– Ты же знаешь, какой я бестолковый. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – Научи меня. Я буду стараться. Все можно исправить, правда?

Джесси помолчала, глядя куда-то мимо него.

А потом решилась:

– Господин… мужчины-простолюдины служат в ордене Аталлента – хотя их происхождение такое же, как и у меня. А женщин-рыцарей здесь держат только в качестве телохранительниц для благородных дам. По-настоящему считает нас равными воинами лишь маркиза Энсерин.

Дом Тристан издавна занимался оружейным делом и поддерживал тесные связи с суровым севером. Там, в холодных краях, люди больше полагались на охоту, чем на земледелие, чтобы прокормиться. А когда с продовольствием стало полегче, север превратился в официальный центр торговли мехами.

В такой среде северяне никогда не делили оружие на мужское и женское. Благодаря торговле в доме Тристан давно привыкли видеть женщин, которые виртуозно владеют охотничьим ремеслом. Поэтому предрассудков у этого аристократического рода было куда меньше, чем в других благородных семействах.

Конечно, когда там начали всерьез готовить женщин-рыцарей, шуму было немало. Но маркиза Энсерин не жалела средств на поддержку ордена. Привлекала лучших выпускников академии Себрино, принимала талантливых детей независимо от происхождения. Строгие правила главы рода не позволяли открыто дискриминировать кого бы то ни было.

Дом Тристан, каким его знали сейчас, являлся плодом ее многолетних усилий – с тех самых пор, как она унаследовала титул.

Джесси и мечтать не смела, что эрцгерцогская чета приложит ради нее одной такие же усилия. Даже роду Тристан понадобились годы. А в консервативной Аталленте на это ушло бы еще больше времени.

Артур попытался возразить, но голос его прозвучал неуверенно:

– Так ведь в среднем женщины физически слабее мужчин – это же факт. Поэтому их и не спешат принимать в орден.

Джесси гневно вскинула голову, глаза ее вспыхнули гневом.

– Однако вы сами говорили, что у меня есть талант. Если дело только в способностях – почему сэр Генри меня отвергает? Почему не хочет дать мне шанс?

Артур промолчал и отвел взгляд. Кулаки его сжались так сильно, что побелели костяшки.

– Если я провалюсь из-за недостатка сил – смирюсь, – продолжала Джесси, и ее голос зазвенел от едва сдерживаемого раздражения. – Но почему мне даже попробовать не дают? Почему решают за меня заранее?

Он не проронил ни слова, лишь сжимал и разжимал кулаки, будто боролся с самим собой.

Когда-то Артур считал позором принятие женщин в орден Аталлента. Мол, недостаточно квалифицированные кандидаты понизят престиж. Пренебрежительное отношение к женщинам-рыцарям казалось ему обоснованным – обычно они слабее мужчин, так что у него имелись веские причины.

«Но Джесси-то талантлива…»

Эта мысль ударила его внезапно, как пощечина. Артур вдруг осознал, что его собственные доводы рассыпаются в прах. С одной стороны, он готов признать, что не все женщины слабы. С другой – именно из-за дурацкого стереотипа он отказывает в шансе той, кто явно сильнее многих мужчин.

Значит, и он – часть той преграды, что стоит на пути Джесси.