Книга Она и зверь. Том 3, страница 56 – Maginot

– Я совершенно не понимаю, о чем вы думаете, – признался Териод.

Он был уверен, что Астина замышляет нечто коварное, чтобы свести Примо с ума. И немудрено – во время их единственного разговора на балу чувствовалась нескрываемая враждебность. Однако вместо того, чтобы противостоять принцу, она оказала ему милость, найдя чашу наследника. Он совершенно не мог понять причину такой благосклонности.

– Впрочем, – пожал плечами Териод, – это не тот человек, которому стоит открыто выказывать неприязнь.

Он решил, что между пользой и эмоциями Астина выбрала первый вариант. Ведь когда-то она простила и приняла вассалов, пытавшихся избавиться от нее из-за нежелания работать сверх меры.

Но Астина лишь довольно хмыкнула.

– Кажется, вы явно продемонстрировали свою неприязнь к Примо.

– Я давно не пытаюсь ему угодить, но вы, похоже, достаточно компенсировали это своими усилиями.

– Хоть это и не было главной целью.

Астина отложила документы и встала. Служанка как раз принесла чай, предложив им отдохнуть, поскольку супруги засиделись в кабинете. Астина заняла место напротив Териода и с наслаждением вдохнула аромат, позволяя теплу разлиться внутри – чай остыл до идеальной температуры.

– Тем не менее это станет для вас неплохой историей на послеобеденном приеме.

– А что я могу сказать? – усмехнулся Териод. – Вы завершили дело еще до того, как я успел вернуть свой облик.

– Но все лавры достанутся именно вам, ваше высочество. Потому что я – супруга эрцгерцога.

В невозмутимом ответе Астины сквозила горечь, тонкая, как лезвие ножа. Любые ее достижения переставали быть личными, становясь заслугой эрцгерцога. Даже когда она вернула чашу, император восхвалял больше проницательность эрцгерцога, женившегося на Астине.

Она вспомнила Исиду, которая молча и угрюмо слушала эти похвалы. Умная принцесса прочувствовала эту простую истину на собственной шкуре и решила воспользоваться ею для собственного блага.

– Тогда я буду выглядеть полным идиотом, – горько усмехнулся Териод, без труда уловив иронию. – Ведь я ничего для этого не сделал.

Некоторое время Астина молчала. Но в итоге, отставив чашку, нарушила тишину:

– Что бы вы сделали, если бы вместо того, чтобы помочь принцу Примо, я совершила злодеяние? Например, унизила его или открыто посмеялась бы над ним?

– Ну…

– Ну?

– Это было бы забавно.

Териод и Астина, глядя друг на друга, одновременно улыбнулись. В это мгновение между ними пробежала искра понимания – запретное удовольствие заговора. Явно повеселевшая, Астина вновь спросила:

– Вы бы хотели видеть на троне другого претендента?

– Ну, я определенно хотел бы этого, но не представляю, как это возможно, – Териод задумчиво почесал подбородок. – Все перешли в партию Примо, к тому же недавно представленный императором принц отказался от права наследования, не так ли?

Это было правдой. Во дворце больше не было принца, который мог бы противостоять Примо. Если ограничить выбор одними лишь принцами.

– Хотя есть человек, который может стоять с ним на равных, – осторожно начала Астина.

Териод сразу понял, о ком она говорит. Дети императора считаются «благородной кровью» уже по факту рождения, но даже среди них существует неравенство. Если мать пользовалась благосклонностью императора или происходила из великого рода, дети получали совершенно иное обращение. И был лишь один человек, рожденный от той же матери, что и Примо.