Книга Парижский роман, страница 117 – Рут Райшл

Джанго сосчитал на пальцах. А затем, к ее ужасу, громко разрыдался.

В зале стало совсем тихо, все обедающие повернулись, чтобы посмотреть на этого яркого человека, по лицу которого текли слезы. Стелле хотелось провалиться сквозь пол. Сердце продолжало громко колотиться, и она спрашивала себя, как ей пришло в голову решиться на такое.

– Elle ne m’a rien dit[88], – воскликнул Джанго. – Я не знал о твоем существовании.

Он пожирал Стеллу глазами, а она чувствовала себя ужасно неуютно. Она не хотела отца. Уж точно не такого. В детстве она разговаривала с мужчиной на картине, представляя, как приятно было бы с ним познакомиться. Но никогда не задумывалась о том, кем он мог оказаться, не предполагала, что он будет сложным, эмоциональным человеком со своими потребностями и особенностями.

Жюлю, казалось, тоже было не по себе, он держался непривычно тихо. Стелле пришло в голову, что ему тоже трудно принять мысль, что этот человек может быть ее отцом. Молчание затянулось.

Нарушила его Стелла. Она больше не могла этого выносить.

– Как ваша фамилия? – спросила она.

– Ренар. Тебе нравится?

Она засмеялась, следом засмеялся Жюль, а когда к ним присоединился и Джанго, в ресторане наконец возобновился привычный гул, посетители вернулись к еде.

Жюль начал засыпать Джанго вопросами. Откуда он? Где работал? Как стал шефом?

Рассказывая историю своей жизни, Джанго не отрывал глаз от Стеллы, а его руки тянулись к ней. Она поймала себя на том, что отодвигается от стола, чтобы не дать ему до себя дотронуться. Только теперь она поняла, что готовилась к скептицизму, гневу, отрицанию, отталкиванию. Но не рассматривала другой вариант. Стелла была совершенно не готова иметь дело с отцом, которого переполняла нежность.

– Что я натворила? – причитала она в машине на обратном пути. – Это ужасная ошибка!

– Не так уж это и ужасно, – успокаивал ее Жюль. – Вы не обязаны впускать этого человека в свою жизнь. За последние несколько дней столько всего случилось. Почему бы вам не взять небольшую паузу? Выкиньте его из головы. Сосредоточьтесь на картине Викторины. Сейчас главное – подтвердить ее подлинность и узнать, сколько она стоит.

– Надеюсь, вы поможете?

Он похлопал ее по руке.

– Конечно. А пока постарайтесь не думать о Джанго. Представляю, какое это потрясение, – вдруг, откуда ни возьмись, отец.

А затем добавил тихо, почти про себя:

– Только представьте, что сейчас должен чувствовать он!

Стелла провела беспокойную ночь. Встреча с человеком, который мог оказаться ее отцом, стала для нее потрясением, но переосмыслить фигуру Селии было еще сложнее. Впервые она подумала, что Селия отправила ее в Париж не из чистого эгоизма, а раз так, это был первый добрый поступок ее матери. Вряд ли, конечно, Селия отправила ее сюда на встречу с отцом, но, возможно, она хотела помочь дочери найти себя? Или это было своеобразным способом попросить прощения? Такое допущение пугало и было неприятным. Всю ночь Стелла ворочалась и проснулась, только услышав стук в дверь.

Она моргнула, села, прислушалась. Стучали снова и снова, властно, настойчиво. Она завернулась в простыню и пошла открывать, жмуря мутные со сна глаза.

За дверью стоял Джанго. Откуда у него адрес – она не могла припомнить, чтобы давала его.