Книга Парижский роман, страница 133 – Рут Райшл

Той же ночью Стелла вышла на кухню за перекусом и увидела Жана-Мари, который жевал кусок сыра, глядя на залитый лунным светом сад.

– Проголодалась? – спросил он, а когда Стелла кивнула, отрезал кусок сыра бри и протянул ей.

– Это так странно, – задумчиво произнес Жан-Мари. – Когда мама умерла, мне было так скверно, и я уже думал, что боль никогда не утихнет. Этот дом напоминал о ней, и я не мог здесь находиться – она была везде, слишком тяжело. Но со временем стало легче. – Он любовно погладил кухонный стол. – Хотел бы я познакомить вас с мамой. Она была такая, как этот дом: красивая, оригинальная, спокойная… Не похожая ни на кого.

Он отрезал еще кусок сыра.

– Жюль тоже чувствует присутствие твоей матери, – сказала Стелла, – но его это, кажется, даже утешает. Он надеется, что однажды ты сможешь обрести здесь покой, – он постоянно говорит об этом.

– Он говорил, что твоя мать тоже скончалась. Ты смирилась с этой потерей, обрела покой?

Стелла рассмеялась.

– Селия была совсем не такой, как Северина, и мы никогда не были близки. Она при жизни не давала мне покоя… – Тут Стелла замолчала и задумалась. – Зато она отправила меня в Париж, – добавила она, – и как-то так вышло, что именно здесь я поняла, какой была мать на самом деле. Она себя изобрела, придумала с нуля, когда была еще подростком, а потом ради этого нового «я» бросила всё и всех, кого знала. Я всегда считала, что не нравлюсь ей, но теперь поняла, что, если ей кто-то и не нравился, так это она сама.

– Это грустно, – заметил Жан-Мари.

Она откусила кусочек сыра и задумчиво прожевала.

– Самое грустное, что они с моим отцом могли бы быть счастливы, если бы дали друг другу шанс.

– Папа говорит, что твой отец замечательный человек.

– Правда? – Эти слова доставили ей огромное удовольствие.

Следующей ночью они снова встретились, и потом тоже. Мало-помалу у них возник тайный ритуал: около полуночи пробираться на темную кухню, пить вино и разговаривать.

– Наверное, – сказала Стелла во время третьей встречи, – теперь, когда ты здесь, мне нет смысла оставаться. Как только откроется ресторан, я съеду.

– Не надо, – ответил Жан-Мари. – По двум очень веским причинам.

– Каким?

– Во-первых, папа очень расстроится, если ты уйдешь.

Стелла смотрела на него, ожидая продолжения.

– И мне тоже этого очень не хочется. – Он коснулся ее щеки, мягко, почти неуверенно, как будто хотел сказать что-то еще, но сдерживался.

В этот момент на кухню зашел Жюль. Стелла с Жаном-Мари отскочили друг от друга. Но он только тихо рассмеялся.

– Вы думали, я ничего не замечаю? Я очень рад, что в «Ле Соваж» вернулась жизнь. А твоя мама была бы просто счастлива.

– Видишь, – сказал Джанго на следующее утро, когда они чистили и нарезали продукты в ресторане, – в конце концов оказалось, что беспокоиться не о чем.

Кухонный стол был завален зеленью, луком и морковью. Воздух наполнился ароматом бульона, кипевшего на плите. Отец многозначительно посмотрел на Стеллу.

– Покидать «Ле Соваж» тебе не придется.

– Там видно будет. – Стелла вспомнила, как Жан-Мари погладил ее по щеке на кухне. – А пока нужно решить, что мы будем подавать на открытие.

Джанго удивленно посмотрел на нее.

– Ты покраснела! Et tu changes de sujet[116].

– Что мы приготовим? – Стелла стояла на своем.