Книга Парижский роман, страница 135 – Рут Райшл

Это было только начало: чуть ли не каждый продавец отложил для них что-то, приготовил какой-то сюрприз. Все желали им успеха, и к Стелле постепенно возвращалась уверенность.

Когда они несли это богатство в ресторан, она уже твердо знала, что хочет порадовать самых дорогих ей людей, сделать их очень счастливыми.

* * *

– Готова? – Джанго протягивал ей утку.

– Oui chef![122]

Как только Стелла начала разделывать птицу, ее тело расслабилось. Она раскатала тесто и натерла лимонную цедру, радуясь, что существует мышечная память.

В середине дня прибыл Поль с несколькими ящиками вина от Жюля. Джанго открыл их и достал бутылки.

– Он прислал Krugурожая 66-го, целый ящик! – Джанго даже присвистнул. – Richebourg62-го. Il est complètement fou![123]Только посмотрите на это!

Он поднял две бутылки довоенного Шато Икем.

К тому времени воздух уже был полон соблазнительных запахов. Жареная утка, карамелизованный лук, выдержанные вина. Масло, мука, мясные бульоны. И царящий надо всем этим тонкий, пронзительный аромат лимона. Стелла и Джанго зажгли свечи, сложили салфетки и расставили вдоль мраморной стойки тарелки, стаканы и столовые приборы. Джанго закурил «Голуаз», и глубокий, дурманящий запах табака присоединился к другим ароматам.

– «У Джанго», – произнес он с удовлетворением.

Каждому гостю он вручал горячую слойку с улитками и бокал шампанского. Люди заполняли зал, знакомились друг с другом. Стелла услышала, как мадам Бонне рассказывала мадемуазель Дюзень о приятном молодом человеке, недавно переехавшем в соседний дом.

– Вот только, – призналась мадам Бонне, – не знаю, стоит ли рассказывать ему, что за картина хранилась у него на чердаке…

– Не надо, – отрезала мадемуазель Дюзень с характерной для нее решительностью. – Какой в этом смысл? Это только сделает его несчастным.

У Дэниела и Жана-Мари обнаружилась общая страсть к поэзии Лорки, а Жюль развлекал Джорджа и Ричарда историями о войне. Слушая их радостные голоса, Стелла вспомнила чопорные званые ужины Селии, украдкой взглянула на Джанго и почувствовала себя невероятно счастливой.

Ее отец был в своей стихии. Он импровизировал у стойки, творя маленькие лакомства персонально для каждого гостя. Для Ричарда Олни Джанго нарезал сырой черный трюфель, намазал его маслом и посыпал солью.

По мнению Стеллы, он был своего рода волшебником, исполняющим желания каждого посетителя. Для Джорджа у него был заварной крем из пармезана с икрой, поданный в полой яичной скорлупе. Для Жюля – белые грибы, особым образом обжаренные в масле и хересе. Он вырезал розы из редиски для мадемуазель Дюзень и превратил маленькую маслянистую булочку в кролика для мадам Бонне.

– А что для меня? – воскликнула Люси, ревниво глядя на булочку в виде кролика.

– А тебе, ma petite,придется подождать десерта.

Для Люси он слепил из карамельной массы кошку Стеллы, Брель. Однако к тому времени Люси уже крепко спала, положив голову на руки.

– Я предполагал, что такое может случиться, – признался Джанго, – поэтому и сделал ей то, что останется надолго.

На мгновение Стелле стало до боли жаль маленькую девочку, которой она была когда-то, девочку, у которой не было отца.

* * *

Когда гости стали прощаться и все высыпали на улицу, Ричард немного задержался. Наконец и он накинул пальто.