Книга Парижский роман, страница 72 – Рут Райшл

Сегодня Стелла рано выбралась из своего гнезда, чувствуя потребность в чашке кофе. Она приплелась в комнату «Грустная устрица», где рядом с номером «Пари ревью» обнаружила брошенную кружку кофе с молоком. Засомневалась было – кружка полупустая, с размазанным следом помады, да и кофе почти остыл, – но потом с удовольствием допила, смакуя теплую молочную сладость. Затем отправилась в библиотеку.

Поначалу грозная библиотекарша упорно делала вид, что не понимает французского Стеллы, как та ни старалась. На четвертый день мадемуазель Дюзень все-таки снизошла до того, чтобы поинтересоваться, зачем Стелла роется в документах давно умерших импрессионистов.

– Меня интересуют не они. – Стелла гордилась тем, что способна передать эту мысль по-французски. – Я ищу информацию о натурщице, которая им позировала. Вы знаете «Олимпию» Мане?

– Bien sûr,– холодно ответила библиотекарь, явно оскорбленная. – Разумеется.

– Но знаете ли вы, – настойчиво продолжала Стелла, – что модель и сама была живописцем?

Женщина явно заинтересовалась.

– C’est vrai?– Она подалась вперед. – В самом деле?

– Да. – И Стелла поделилась своим последним открытием: – Вчера я узнала, что в 1903 году она была принята в La Société des artistes français[49].

– И где же можно увидеть ее картины?

Стелла покачала головой:

– Нигде. Все они потеряны. Мы с месье Делатуром надеемся их отыскать, но сначала нам нужно больше узнать об этой женщине. Кем она была? Насколько я могу судить, в этих книгах все – вранье.

Французское слово звучало намного лучше. Mensonge.Библиотекарь повторила его.

– Ложь?

– Все, что я прочитала, написано мужчинами; и они утверждают, что она ничего не добилась в жизни. В 1898 году Лотрек рассказывал, что она нищая и безнадежно спилась, но это полный абсурд, ведь спустя пять лет она стала членом Общества французских художников. Я думаю, что он – как и все прочие мужчины – не мог смириться с мыслью, что женщина из низших слоев общества сделает успешную карьеру и станет равной им.

Библиотекарь фыркнула.

– Typique![50]Известно, когда и где она родилась?

– Предположительно в середине 1840-х годов, скорее всего, в Париже.

Женщина посмотрела на нее насмешливо.

– Вы должны приложить больше усилий! Во Франции записи о рождении граждан ведутся с 1792 года, но, чтобы найти нужную запись, требуется гораздо больше информации. Можно подавать запросы, но это будет долго. Если вы действительно считаете, что она родилась в Париже, советую начать с поиска записей о крещении в приходских церквях. Вы хотя бы знаете, в каком округе она жила?

Стелла сокрушенно покачала головой.

– А чем занимался ее отец? – настаивала мадемуазель Дюзень.

– По всей вероятности, он был ремесленником.

– Ну вот, уже что-то! В те времена ремесленники жили в третьем округе. Я дам вам список церквей того прихода. Для начала вам следует их обойти.

Стелла пошла обратно долгим путем, через квартал Маре. Обходя Рыночную площадь, она пожалела о том, что старый рынок, который Золя назвал «чревом Парижа», превратился в новый, с иголочки торговый центр. Она утешилась, заглянув в окно «Au Pied de Cochon»,старинного пивного ресторана, который славился своими свиными ножками. Какие они на вкус? В следующий раз, когда она пойдет к «Роберу и Луизе», нужно будет расспросить. Может, они даже приготовят ей такие же.