Книга Посмотри в ее глаза, страница 124 – Людмила Мартова

– Я тоже еду в Излуки и сумею защитить Катю, – пообещал Тимофей.

* * *

В дом Василия Головачева вслед за Евгением Макаровым увязался и Иван Гуляев. Подполковник пытался возражать, опасаясь за его здоровье, но Гуляев оставался непреклонен.

– Моему сердцу будут гораздо вреднее, если я останусь дома, – заявил он. – Марианна уехала к Лизоньке в больницу. Я вообще-то должен быть рядом с ними, там, где наша девочка борется за жизнь. Но я остался в Излуках только для того, чтобы взглянуть этому подонку, моему сыну, в глаза. Он уже второй раз в жизни отнимает у меня самое дорогое, и терпеть до суда я не хочу. Как вы верно заметили, здоровье мое оставляет желать лучшего, и до суда над этим негодяем я могу и не дожить. Так что уважьте мою просьбу, Евгений Михайлович.

Макаров по глазам видел: не отстанет, поэтому, скрепя сердце, согласился. Помимо человеческого сочувствия, им двигал и холодный расчет. Если Головачев затеял всю комбинацию из мести, то при виде отца на эмоциях может расколоться быстрее и рассказать больше.

Открывший им дверь художник, видно было, удивился. Непрошеных гостей он явно не ждал.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он. – Или уже вечер? Вы ко мне? Что-то случилось?

– А вы не знаете? – вопросом на вопрос ответил Макаров. – По-моему, все Излуки уже в курсе.

– Вы про то, что из магазина утром украли выкуп? Слышал, конечно. Надежда была вся взъерошенная. А я тут при чем?

– Чуть больше часа назад Лиза Маркова была найдена в сторожке в лесу.

В лице художника что – то дрогнуло.

– Она жива? – Голос задрожал тоже.

Переживает? Боится, что девочка расскажет, кто истязал ее все эти дни? Похоже на то. Очень похоже.

– Жива, – сухо бросил Макаров, впившись в лицо Головачева глазами.

Нет, если тот и испытывал разочарование таким ходом событий, то никак это не показал.

– Ну и слава богу.

– Василий Васильевич, расскажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах вы поменяли свои паспортные данные и стали Головачевым.

А вот эти слова подполковника произвели эффект разорвавшейся бомбы. С художника, что называется, стекло лицо. Осталась лишь неподвижная белая маска, на которой, казалось, жили только глаза, метнувшиеся в сторону Гуляева. Что в них было? Страх? Растерянность? Боль? Уже в которых раз в своей жизни Евгений Макаров пожалел, что не обладает квалификацией психолога. В его работе она очень помогает. Недаром в полицейских коридорах и следственных комитетах все чаще работают профайлеры. Что ж, ему сейчас придется двигаться по старинке, полагаясь лишь на собственный опыт и интуицию.

– Знаете? – хрипло спросил художник.

– Знаем, – односложно подтвердил Макаров.

Иван Петрович продолжал хранить молчание.

– В этом нет никакого преступления, – Головачев, похоже, справился с собой, и теперь в его все еще хриплом от эмоций голосе звучал даже некий вызов. – Согласно сто сорок третьему федеральному закону, каждый человек, достигший возраста четырнадцати лет, имеет право поменять фамилию, имя и отчество по собственному желанию, но с согласия родителей, а с восемнадцати лет – без оного. Я сделал это в двадцать лет, когда получал новый паспорт.

– То есть вы признаете, что до смены паспортных данных были Борисом Ивановичем Гуляевым?

– Да, признаю. Это же очевидно. Как и причина, которая толкнула меня на такой шаг.