Книга Посмотри в ее глаза, страница 126 – Людмила Мартова

Его голос опять сорвался на крик.

– Тихо, – остановил этот новый всплеск эмоций Макаров. – Вернемся к событиям двадцатилетней давности. Тогда, в Сочи, вы не были причастны к гибели младшего сына Ивана Петровича?

– Да что же вы заладили. Я не толкал Мишку вниз. Он сам упал, честное слово. Это произошло на моих глазах, но я не виноват в его гибели. Я даже кинулся к нему, чтобы его схватить, но не успел. Отцовская новая жена выскочила на балкон, увидела меня у балюстрады и, видимо, решила, что это я. Клянусь, я не испытывал к нему ненависти. Не любил, нет, потому что он сначала вообще был похож на кусок орущего мяса. Но потом он подрос и стал такой прикольный.

Он вдруг замолчал, словно пораженный какой-то неожиданной мыслью.

– Так ты тогда полностью прекратил все общение со мной, потому что был уверен, что это я убил Мишку?

Теперь в его голосе, пожалуй, звучало потрясение. Макаров в очередной раз пожалел, что он не психолог.

– Что было дальше? – спросил он сухо.

– Отец исчез из нашей жизни. Заблокировал мой номер телефона, пропал, а потом я узнал, что он все продал и куда-то уехал. И никто не говорил, куда именно. Пока я учился в институте, мать получала на меня какие-то деньги, но в день выдачи диплома они кончились. Нет, мы не бедствовали, новый муж моей матери нормально зарабатывал и относился ко мне неплохо. Он вообще оказался настоящим мужиком: гордым, сильным, уверенным в себе. Если бы он был моим отцом, то у меня бы получилось им гордиться. Но он им не был. Получалось, что отец бросил меня во второй раз. И я тогда никак не мог понять за что. Теперь-то ясно, что это из-за Мишки. Но тогда мне было так больно. Боль не проходила, жгучая, острая боль от того, что родной отец навсегда вычеркнул меня из своей жизни. Я не хотел, не мог оставаться Борисом Гуляевым. Носить имя, которое мне выбрал отец, его отчество и фамилию. И когда менял паспорт, стал Василием Васильевичем Головачевым.

– Почему вы выбрали именно это имя?

– Моя бабушка по материнской линии всю жизнь прожила в Белоруссии. Ее первый муж, отец моей матери, очень рано умер, погиб на стройке, и она вышла замуж во второй раз. Ее нового мужа, которого я привык считать дедом, звали Василий Васильевич, и она звала его Василь, Василек. Это очень нежно звучало, мне так нравилось, как она произносила это имя. В нем звучала такая любовь. В общем, я решил, что хочу, чтобы меня так же звали. А фамилия Головачев принадлежала второму мужу моей матери. Я же говорю, он мне нравился, и я взял его фамилию. Ему это, кажется, было приятно.

Макаров повернулся к Ивану Петровичу:

– Когда в Излуках появился этот художник и пришел к вам в дом рисовать портрет Лизы, вас не смутила его фамилия?

Гуляев покачал головой:

– Я понятия не имел, какую фамилию носит моя бывшая жена после нового замужества. Переводом денег на ее счет занимался мой помощник, не я. Да и столько лет прошло. Нет, я ничего не заподозрил.

– Ты меня даже не узнал, – с горечью заметил художник. – Я твой сын, но ты смотрел на меня, как на совершенно чужого человека. Ты сделал свой выбор, и я перестал для тебя существовать. И мама тоже. Ты не знал ее новую фамилию, потому что она вообще тебя не интересовала.

– Продолжим, – бесстрастно сказал Макаров. – В двадцать лет вы поменяли имя и фамилию, в двадцать два окончили институт. К тому моменту вы уже знали, где живет ваш отец?