Онлайн книга «Последний час»
|
Когда он был моложе, и ему впервые довелось оказаться в числе тех, кто смотрел подозреваемому в глаза, Мунк испытывал целую гамму эмоций – от любопытства до ярости, в зависимости от того, в чем обвиняли человека по ту сторону стекла. Но он быстро понял: нужно становиться лучше. И использовать свою любовь к математике в допросе, как в науке. Никаких чувств. Только техника. Нейтралитет. Потому что – и тут он не раз обжигался, – заранее считать человека виновным было грубой ошибкой. Любой, кто хоть раз смотрел американский фильм, знал это. А Мунк – даже если бы поставил дом на то, что подозреваемый перед ним виновен, – не раз убеждался в обратном. Он ошибался. Поэтому начал учиться. Читал все, что мог найти. Проходил не только обязательные курсы, но и все дополнительные. И со временем в нем будто что-то щелкнуло. Все встало на свои места. Никаких чувств. Только метод. Мужчина в комнате напротив сжал кулаки и слегка покачал головой. Лицо, изрезанное морщинами, глаза темные, холодные. Под сорок пять, может, пятьдесят. Татуировки на руках, даже на пальцах: по одной букве на каждом – LOVE, HATE[11]. Когда-то черная футболка выцвела, ворот растянулся, рукав порван. Редеющие волосы начали седеть. Нос крупный, тонкие губы стиснуты. В уголке рта застарелая трещина. Щетина тоже с сединой. Лицо скрыто под капюшоном спортивной куртки. Нетрудно понять, почему полицейские сразу заподозрили неладное. Мунк бы и сам предположил, что у того за плечами досье длиной в вечность. Бывший байкер? Старая, выцветшая татуировка на правом плече – 1 %. «Однопроцентники». Так они себя называли, вроде? Самые отъявленные, те, кто гордился своим внезаконием. Какой у него мог быть мотив? Судебная тяжба? Чувство несправедливости? Или просто глухая ненависть ко всему обществу, желание мстить за собственную отверженность, как у многих из них? Нет. Два шага назад. Никаких предположений. Пока только наблюдение. Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла Анетте. – Есть что-нибудь? – спросил он. Она покачала головой. – Ничего по отпечаткам? Имя? У него нет досье? – Абсолютно чисто, – ответила Голи. – Странно… – Согласна, – кивнула Анетте и достала из прозрачного пакета с уликами записную книжку. – И его отпечатки только на ней. Она положила ее на стол перед ним. – То есть мы до сих пор не знаем его имени? Анетте покачала головой. – За все время задержания он не сказал ни слова. Только «нет», когда его спросили, нужен ли ему адвокат. Мунк обернулся к ней: – Не захотел адвоката? – Похоже на то. – Странно… – Полностью согласна. Но это его право. – Значит, мы можем начинать? – Как только будешь готов, – кивнула Анетте на зеркало. За ним сидел мужчина, опустив голову и уставившись в стол. – Все, что нужно, в этой записной книжке? – спросил Мунк. – До мельчайшей детали, – подтвердила Голи, пролистывая страницы. – Мария Симонсен. Альфред Беккер. И еще восемь имен. Полная контактная информация, какие объекты использовать, в каком порядке и где именно. Вот, например, номер три – следующий: Тор Лангхус. «Лжец». Корабль Викингов. Кусок угля. Книга об индейцах. – Мы уже?.. – Конечно. Мы связались со всеми, начали принимать меры безопасности. Если он работает не один, мы это учли. – А Тор Лангхус? – Пенсионер, бывший проводник, – кивнула Анетте. |