Книга Фредерик, страница 87 – Алиса Бастиан

Он не знал, что это невозможно.

Зал, сцена, декорации, оркестр — потрясающим было всё. Пока звучала всем знакомая увертюра, в которой переплетались образы солнечной Испании, ликование празднества и трагическая история Кармен, ты забыла о докторе Ч. и не вспоминала о нём до самого антракта. Он тоже слушал — внимательно, и смотрел — не менее внимательно, то на сцену, то на тебя, поглощённую музыкой, внимающую истории. Что творилось у тебя в голове? Хотел бы он знать. Может, ты просто наслаждалась походом в оперу. Доктор Ч., во всяком случае, точно им наслаждался. Увертюра, на его вкус, была чересчур весёлой — удивился бы он, узнав, что тебе тоже нравилась в ней только третья драматическая часть? От остального в буквальном смысле сводило зубы. Что бы на это сказал твоя любовь? Что ты не в состоянии оценить классический увертюрный шедевр? Повёл бы он тебя на «Кармен»? Оперу, ставшую всемирно известной? Гармоничную, с идеальной оркестровкой, точной передачей драматургии посредством музыки… страстную? Ты думала об этом, пока на сцене появлялась сигарная фабрика, её работницы, их возлюбленные. И темпераментная Кармен. Свободная хабанера (эта ария тебе нравилась, она была действительно шедевральна), цветок, брошенный к ногам… Ненароком взглянув на доктора Ч., ты заметила, что он наконец сосредоточился на музыке. До этого ты чувствовала, что он рассматривает публику, антураж, блеск и лоск, покрытые темнотой, уравненные ею. И тебя.

Ссора, сегидилья, побег… Второе действие. Таверна, Кармен с подругами, куплеты тореадора, чья жизнь опасна, но наградой ему служит слава и любовь красавиц… Контрабандисты, дезертирство, финальная сцена — бурные аплодисменты и антракт.

Когда вы вышли из фойе, доктор Ч. потащил тебя вслед за большинством — в театральный буфет. Который, конечно, буфетом можно было назвать с натяжкой — скорее, дорогой ресторан. Сразу образовалась очередь, где тебе не очень-то хотелось стоять, но, кажется, посещение буфета было традицией для гостей. Цены на пирожные, шампанское и бутерброды заставили тебя вздрогнуть.

Какой кошмар.

Доктор Ч. занял место в очереди, пока ты рассматривала представленный ассортимент. Судя по всему, самым популярным в театре являлось фирменное пирожное «Соната», красивое, круглое кремовое с выведенным шоколадом скрипичным ключом. Стоило онодороже других.

— Давайте возьмём, — сказал доктор Ч., заметив твой интерес.

— Нет, спасибо, — покачала ты головой.

— Я настаиваю.

Вы оба знали, что эти пирожные не стоят своих денег, но доктор Ч. явно не собирался быть хуже других. Что ж, пусть разоряется, если ему так хочется. Ты улыбнулась, и он взял вам два пирожных и два кофе в крошечных чашечках. К ним дали очаровательные золотые ложечки. Вы нашли свободный столик в самом углу. Доктор Ч. любезно отодвинул тебе стул и осторожно задвинул его, когда ты села. Прозвенел первый звонок; люди в очереди слегка занервничали, гул усилился. Каждый хотел успеть съесть что-то дорогое и пафосное и не опоздать в зал. Ты смотрела на шоколадный скрипичный ключ и думала о своей любви. Возможно, это каким-то образом отражалось на твоём лице.

— Всё в порядке? — спросил доктор Ч., и ты, улыбнувшись, кивнула, не поднимая на него глаз. Потом взяла ложечку и разломала пирожное. Внутри неожиданно оказался жидкий тёмный шоколад. Ты чувствовала на себе взгляд психиатра. Ты чувствовала неловкость. Вы занимались спонтанно-принудительным сексом, но его оперы и пирожные заставляли тебя нервничать сильнее. Наверное, потому что он мог ждать от тебя чего-то большего. Чего-то иного. Чего-то, чего ты точно не могла ему дать, а это, в свою очередь, могло испортить твой план. Ты чувствовала, как будто должна ему что-то взамен, но единственное, что ты могла дать, это ложь.