Книга Слово о Сафари, страница 175 – Евгений Таганов

Месяц всеобщих каникул пролетел быстро. Грузовики с товарами покатили на материк, а на Симеон снова ломанулся оголодавший прибрежный люд. Ломанулся и остолбенел. Островные аборигены все как на подбор ходили с выпрямленной спиной и совершенно расслабленными лицами. На любой вопрос повисала микроскопическая пауза, обозначающая другой взгляд на мир, и только потом следовал ответ. Нежелание реагировать сварливостью на сварливость разило наповал. Впрочем, данное противостояние продолжалось недолго, двух недель не прошло, как всё вернулось на круги своя. Громкие резкие голоса и грубый смех приезжих подавили ростки горней жизни симеонцев. Попытались было сохранить для себя несколько самых неказистых пабов, но беспардонные пришёльцы вторгались и туда. Вовсю торжествовал принцип: «Не баре — потерпите».

А тут ещё полоса напастей случилась в одной из симеонских семей. Подумаешь, одна семья! Только семья эта носила фамилию Воронцовых. Сначала с сердечным приступом слёг сам Отец Павел. Его тихая ярость по этому поводу не знала границ: ни разу в жизни не быть на больничном — и вдруг, как последняя кляча, так позорно скопытиться! И дня не пролежал в реанимации, как потребовал выписки назад, в свою студию. Лежал под капельницей уже там и продолжал злиться на весь мир, не разрешая никому, кроме жены, себя, такого беспомощного, навещать.

Второй была Катерина-Корделия. После уже вторых родов она слегка располнела и тоже, как и её отец, страшно на это негодовала. И не нашла ничего лучше, чем снова заняться мотоспортом. Но так как выезды мотовзводников на материк самоупразднились, то к её услугам оставался лишь симеонский мотодром. Там-то она при пересечении рядовых препятствийи перевернулась. Причём самым наихудшим образом, с многочисленными ушибами и сложными переломами. Слава богу, ещё позвоночник как-то уцелел! Тем не менее на добрых полгода железно выбыла из строя.

Затем настал черед Дрюни. Славный юноша справил свой двадцать третий день рождения и безумно влюбился в тридцатилетнюю банкиршу из Находки. Будучи в Находке в командировке, шёл мимо главного местного ресторана, как вдруг рядом затормозил «линкольн» и услужливый шофер выскочил и распахнул перед ним дверь. Пожав плечами: кто бы это мог быть, — Дрюня шагнул вперёд, чтобы сесть в лимузин, как в эту минуту с ним столкнулась вышедшая из ресторана молодая женщина со своим телохранителем.

— А, это вам? — удивился Воронцов-младший. — А я думал мне. Не прокатите с ветерком? Давно мечтал. Без рук! — Последнее относилось к громиле-телохранителю, который хотел было отпихнуть его, но Дрюня увернулся, и толчок пришёлся на хозяйку.

— Всыпь ему! — приказала своему подручному разгневанная неуклюжей сценой банкирша.

Тот развернулся, чтобы выполнить команду, но Дрюнин кнопочный нож уже был приставлен к его кадыку.

— Тихо, мужик, тихо! — увещевал его симеонский Принц крови, искоса пожирая глазами женщину. — Как зовут? Не тебя.

— Татьяна Семеновна, — выдавил громила сквозь зубы.

— Как? — Лезвие ножа впилось ему в подбородок на миллиметр.

— Таня.

— А меня Андрей. — Ловким движением Дрюня достал у громилы из плечевой кобуры пистолет, вынул и забрал из него обойму и вернул оружие на прежнее место. — Приятно было познакомиться. — И, убрав нож, он зашагал своей дорогой.