Книга Слово о Сафари, страница 178 – Евгений Таганов

Разумеется, сразу вытащить его с дисбата было нереально. Мы с Мариной сделали по-другому: сняли поблизости от казармы двухкомнатную квартиру и стали выплачивать офицерам части сногсшибательные откаты, чтобы они раз в неделю на 5–6 дневных часов отпускали Дрюню на свидания с женой и понежиться в горячей ванне.

— Если тебе будет приходить по тридцать писем каждую неделю, это для тебя будет плохо или хорошо? — спросил я его в следующее свидание.

— Ну, хуже точно не будет, — подумав, сказал он. — Только какой в этом смысл?

— А пусть видят,что три тысячи человек держат тебя под контролем.

— Мне только список, пожалуйста, всех трёх тысяч, размноженный на ксероксе, чтобы я им всем не забывал поклоны посылать.

Помимо кучи писем, которые действительно отныне приходили к нему, редко пустовала и вторая комната в съёмной Марининой квартире — воронцовское командорство и добровольцы из других командорств установили чёткий график, по которому по очереди отправлялись навещать армейского заключённого, так что без внимания он не оставался. От их изобильных передач пировали не только соказарменники, но и большая часть охранников.

В свою очередь Дрюня и сам не очень-то тушевался в предложенных судьбой обстоятельствах, быстро приобретя в своей части самый заоблачный авторитет. Что бы его ни спросили, всегда отвечал так, чтобы хотелось спросить ещё и ещё. Совершенно безразлично относясь к офицерам, он вскоре стал для них весьма полезным человеком: одному составлял хорошую видеотеку, другому мастерил чучело из убитой лисы, третьего обучал работе на компьютере. А после того, как на своей ударной стройке за колючей проволокой он показал, как можно возводить третий этаж без помощи сломавшегося крана, на него вообще перешли обязанности этакого «пахана-боцмана» всей их казармы. Кстати, добрый десяток тех дисбатовцев потом прибыл на Симеон, чтобы уже на гражданке проходить службу под знамёнами своего замечательного боцманюги.

Итогом же наших с Мариной происков стало то, что она во второй раз забеременела, и впереди замаячил свет освобождения Дрюни, как единственного кормильца двух обездоленных деток. Оставалось лишь как следует оформить все ходатайства и отсчитать ещё с полдюжины месяцев.

На Симеоне тем временем жизнь в тот тринадцатый сафарийский год порядком пошла вразнос. Вдруг подняли голову те, кто мечтал об учреждении командорств за пределами Симеонова острова. Мол:

— Если нерентабельно больше увеличивать население острова, чтобы не нарушить равновесия с окружающей природной средой, то давайте вынесем это население на материк.

Существовали уже целые землячества сафарийцев в Лазурном и Владивостоке, Находке и Хабаровске, Иркутске и Москве, но никто прежде не заикался о своей автономии, памятуя об участи тех, кто до госпожи Матуковой предпринимал попытки создать Пятое командорство. А теперь решилидействовать сразу и наверняка:

— Выдайте нам для Лазурного и Владивостока очередных наследников престола, севрюгинского Герку или чухновского Никиту.

Признаться, мы с Вадимом и Аполлонычем тоже думали о расширении Сафари, но рассчитывали, что дело будет происходить поэтапно: сначала лазурчане и владивостокцы помучаются сами, а лишь через год-два всплывут кандидатуры наших командоричей. Притом оба ещё были слишком юны, и преждевременное лидерство могло помешать их должному личностному становлению. Больше всех срочному запросу наследника престола изумился барчук. Его Никита не входил в группу «Высоцких», спокойно поступил во Владивостокский политех и даже в танцах «электро» ни разу замечен не был.