Книга Слово о Сафари, страница 179 – Евгений Таганов

— По-моему, это какая-то подстава, — сердито недоумевал Чухнов-старший. — Что он им там накомандорит?

— Разве ты не видишь, им под наших мальчишек нужно только стабильное финансирование, — просвещал его Севрюгин-старший.

— Вариант мадам Матуковой?

— Если бы! Мадам Матукова сама быстро стала на крыло. А эти командорства выпьют из нас все соки. — В любых денежных расчётах Вадима было уже не провести.

— Так что будем делать? Может, пока ограничимся только Лазурчанским командорством? Герка под твоим крылом как-нибудь да вырулит.

— Зато во Владивосток есть шанс отправить всю нашу лишнюю накипь, — отвечал командор командору.

В общем, мы тянули со своим решением сколько могли, пока действительно за новые командорства не стали топать ногами все «танцоры» и иже с ними. Были подготовлены все финансовые расчёты (разумеется, липовые), списки членов будущих командорств с перечнем жилья, которое они согласны предоставить в частичное пользование бездомным сотоварищам, красочно расписаны перспективы хозяйственной деятельности новых командорств, и даже обставлены дорогой мебелью командорские квартиры-офисы. И в канун 1998 года мы всё это нашим филиалам-землячествам утвердили пятью командорскими подписями. За подписью Дрюни «Высоцкие» не поленились слетать к нему в дисбат.

Отец Павел устранился от официального участия с помощью цитат из Ницше и Ахматовой:

— «Беззубый рот не имеет уже права на все истины». «Вы, века прошлого дряхлеющий посев».

А не дряхлеющий посев Шестого и Седьмого командорств, засучив рукава, прытко взялся за хозяйственные дела, которыепрежде всего заключались в продаже товаров, произведённых на Симеоне. К сожалению, то, что совсем недавно выглядело достаточно привлекательно, по мере космического расширения повсюду товарного ассортимента становилось всё менее и менее востребованным. Не оправдывала себя даже ставка Сафари на красивую, но неброскую мебель, посуду, одежду, интерьерные мелочи.

— Вещи должны вести себя скромно! — провозгласил Воронцов-старший десятилетие назад.

Тогда это выглядело убедительно, а теперь анахронично. Новые русские реагировали лишь на самое многокомнатное жильё и на самые дорогие прибамбасы. Среднезарабатывающие отдавали предпочтение дешёвому, но импортному. Бюджетники наши товары брали бы, если бы те вполовину стоили меньше, но это уже мы сами не могли себе позволить. Симеонские продукты тоже не выдерживали конкуренции с китайским импортом. Книжный и видеокассетный рынок был уже заметно перенасыщен, а ювелирные изделия сильно потеряли в цене. Открытые общепитовские точки стояли полупустыми, а семейные пансионаты оказались никому не нужны. То есть прежние торговые заоблачные прибыли канули в Лету, и нужно было очень сильно крутиться, чтобы добыть себе на этом хотя бы на простое пропитание, ни о каком процветании и речи не было. Единственное, что приносило стабильный доход, — это пункты обменников валюты, но тут тоже приходилось договариваться с местными крышами.

Дела Шестого командорства в Лазурном шли чуть лучше Седьмого владивостокского, тут им не давала захиреть железная рука Севрюгина-старшего, подкидывая время от времени какие-либо городские заказы. Но всё равно это было совсем не то, на что неофиты-сафарийцы рассчитывали. И верхушка новоявленных командорств вдруг, спустя какое-то время, почувствовала себя глубоко и незаслуженно обманутой, причём непонятно даже кем и каким образом. То, что на Симеоне выглядело привлекательно и убедительно, при переносе на материк — становилось нелепым и чуждым. Не получалось ни сверхорганизованного производства, ни быстрой переброски рабочей силы в самые востребованные места. Возникло даже подозрение в намеренном коварстве островных командоров.