Книга Другая сторона стены, страница 113 – Надежда Черкасская

– Мне кажется, что этот лес бесконечен. Интересно, сколько ему лет? – проговорилая, жуя бутерброд.

– Поменьше, чем лесу Фангорна, – усмехнулся Паша.

– А я запуталась вот в чем, – вмешалась Ира, – никак не пойму, где мы сейчас, в какой стороне от музея?

И правда – мы так долго шли и петляли между деревьями, стараясь, правда, не выпускать из вида тропинку, впрочем, это никак не повлияло на ситуацию – запомнить, в каком направлении мы удалились от музея, я так не смогла, потому что тропа сама по себе извивалась, дважды обрывалась там, где река вновь делала повороты, и нам приходилось идти по мостам. На одном из них мы, сняв дождевики, устроили фотографирование на Пашин полароид. Я боялась спрашивать, сколько у него осталось кассет для фотографий – штук двадцать мы уже извели на свои строительные нужды, и вот, где-то десять ушло на фотографии в лесу. Паша фотографировал нас троих, потом, повозившись с таймером, мы сделали общую фотографию. В какой-то момент, пока Паша копался у себя в рюкзаке, Ира схватила фотоаппарат, отогнала Диму и заставила нас с Пашей встать на мосту вдвоем. Результат не заставил себя долго ждать – меньше чем через минуту полароид выстрелил нашим портретом. Так мы и вышли: Паша в толстовке и кепке, с рюкзаком в одной руке и дождевиком в другой, и я – в олимпийке деда, джинсах, резиновых сапогах и с мечтательным оленьим взглядом. Красавица – нечего сказать.

Паша забрал фотографию себе и сказал, что сделает мне копию. Пока он засовывал ее в рюкзак, Ира, поймав мой взгляд, показала мне поднятый вверх большой палец и активно задергала головой. Я пообещала себе разобраться с ней позже – месть нужно было обдумать и подать холодной.

Из леса не хотелось уходить. Когда мы шли назад, я старалась разглядеть каждое дерево, высмотреть грибы и ягоды, поймать взглядом какую-нибудь птицу или зверька. Прохлада под сенью деревьев мягко обволакивала, казалась каким-то спасительным покрывалом, листья тихо шелестели в такт ветру, а паутина на деревьях серебристо посверкивала каплями дождя. Но нужно было возвращаться – пообедать, немного отдохнуть перед завтрашним ранним подъемом. Я вспомнила о том, что Паша засобирался в архив в соседний областной город Тару, – мне вдруг стало не по себе, захотелось как-то отговорить его от этой поездки, но внятных аргументов против нее я придумать никак не могла.

***

Ночью я пошла на наше привычное место – селана бревно, закутавшись в свою вечную толстовку и стала дожидаться Пашу. Он не задержался – появился ровно через пару минут, улыбнулся и сел рядом.

– Чего не спим? Не холодно, кстати?

– Да вот что-то… Немного прохладно, – я дернула плечами и через пару секунд увидела, что Паша снимает с себя кофту, чтобы накинуть ее мне на спину.

– А сам-то…? – удивилась я.

– Любовь греет… к Родине, – улыбнулся он. – Ты же не просто так сюда пришла. Хотела что-то сказать?

Я поежилась и заерзала на бревне. Говорить о том, что у меня неспокойно на душе, казалось странным – непонятно, как отреагирует Паша, к тому же, оснований для страхов не было.

– А тебе точно нужно в Тару? – выпалила я, – тебе же твой приятель из города уже обещал найти Розанова.

– Надо съездить, – он покачал головой, – там гостиница есть, я во вторник постараюсь вернуться. Ты прости, что вам придется без меня поработать день – тут я свинья, конечно.