Книга Другая сторона стены, страница 115 – Надежда Черкасская

– Благодарю! – Соболев улыбнулся, – приятно видеть такую молодежь, – он махнул нам рукой и вскоре скрылся за поворотом.

Автобус под кодовым названием «пазик» пришел через пять минут. Откуда ни возьмись появились люди – очевидно, они все сидели в самом здании вокзала и высыпалиоттуда как только услышали звук мотора. Паша встал, вслед за ним поднялась и я.

– Ну, я поехал. Скоро остальные пассажиры набегут. Еще место успею занять.

– Хорошо, – сказала я, чувствуя, что сейчас начну стучать зубами – то ли от прохлады, то ли от накатившего внезапно волнения.

– Скоро вернусь, – он вдруг подошел ближе, протянул руку к моему лицу и, легко коснувшись щеки, поправил выбившуюся из косы прядь, – до завтра, Поля.

– До завтра, – я закивала и подняла руку в прощальном жесте.

Через несколько секунд Паша скрылся в полумраке автобуса, сев в самом конце салона, а я так и стояла на вокзале. Потом автобус вздрогнул, вывалил в утренний воздух облако серого дыма и, набрав скорость, помчался дальше на север. Я все стояла и смотрела на него до тех пор, пока не увидела, как Паша обернулся и помахал мне рукой.

[1]Дж.Р.Р. Толкин «Властелин колец, Братство кольца», Глава III «Втроем веселее», пер. Н. Григорьевой, В. Грушецкого.

[2]Ежегодная ролевая игра по вселенной Арды английского писателя Дж.Р.Р. Толкина. С 1990 г. проводится на территории СНГ.

_{Sub rosa dictum – Сказано под розой (лат.) – выражение, обозначающее некую тайну. В Древнем Риме роза являлась символом молчания, и римляне вешали ее над столом в знак того, что ничего из сказанного не будет раскрыто за пределами комнаты.}

Я вынесла свое наказание – и целую неделю моей ноги не было на улице. Нельзя сказать, чтобы я особенно страдала из-за отсутствия прогулок, поскольку город на эти семь дней, словно чтобы утешить меня, укутался в ледяной стылый плащ лютого мороза. Отец, возвращавшийся по вечерам домой, говорил, что ярмарка, невзирая на погоду, все же работает, а я каждый раз хотела спросить у него, уехали ли цыгане, в шатре которых мы попались на удочку старой гадалки. Но я молчала, а вместо этого спрашивала о Розанове, который, как выяснилось, успел принять роды у супруги почтмейстера, которая, по словам Федота (и откуда он это знал?) «разродилась огромным мальчиком величиной с годовалого младенца», а также вылечить пару ушей и зашить три глубоких пореза. В целом же, учитывая стремление людей покалечить себя в зимнее время года, да еще и ярмарочную пору, было удивительно, что никто ничего себе не сломал и не выбил за целую неделю таких кошмарных холодов и льда.

Ангел по имени Михаил Федорович Залесский оказался не только сказочно красив, но и обязателен – в первый вечер моего наказания он пообещал каждый день останавливаться под моими окнами и рассказывать о происходящем в городе. От него я узнала о том, что Внуковы успешно распродают товар после того, как история с героическим разгромом чаерезов разлетелась по городу, поскольку Александр сделал из рассказа о том вечере целый спектакль. Народу же, как это водится, всегда нужно panem et circenses[1], и за ними все устремились во внуковский чайный парадиз[2]. Еще однажды Залесский передал мне записку от Маргариты – она уверяла, что у нее все хорошо, насколько это может быть, рассказывала о том, что несколько раз помогала Розанову в его работе и надеялась вскорости увидеться со мной и, как она приписала в конце, «обязательно выпить чаю».