Книга Другая сторона стены, страница 139 – Надежда Черкасская

– Может, сбегаем в парк на карусели? – вдруг предложил Паша, – сегодня тепло, поэтому должно быть открыто. Там есть «Ромашка» и паровозик, но это совсем для детей, а есть колесо обозрения и «Веселые горки». Ты на что хочешь?

– Давай на колесо, если все-таки открыто будет, – ответила я, – хочу посмотреть на Поречье с высоты птичьего полета.

Пробираться к парку пришлось по специальному маршруту, проложенному Пашей. Сначала мы вынырнули от дома Ангелины к местному ДК странного, но такого характерного для подобных построек лососевого цвета, прошли мимо спрятанного в кустах общественного туалета, затем мимо какого-то низкого белого строения с ярко-зеленой дверью, вышли на асфальтированную тропинку, которая, извиваясь, полого уходила вниз, в какие-то темные заросли.

– Ты не бойся, – подбодрил меня Паша, – за этим лесочком как раз и будет парк. Да вон уже колесо виднеется.

Не то чтобы я боялась, но кусты и деревья почему-то выглядели неприветливо. Я едва заметно вздрогнула, подхватила Пашу под рукуи так мы стали спускаться по тропинке к парку.

– Прошу, – сказал он, через минуту обводя рукой открывшееся нам пространство.

Я не ожидала увидеть Диснейленд, а потому четыре слегка побитых жизнью аттракциона меня не огорчили – я знала, на что шла. Паша не отпускал мою руку, и так мы оба направились в сторону кассы, однако в ней внезапно не оказалось никого.

– Это еще что такое! – возмущенно воскликнул Паша и, все так же, не отпуская меня, он пошел в сторону какого-то вагончика, очевидно, надеясь найти там кого-то вроде сторожа. Я, конечно же, поплелась за ним.

Сторож и правда нашелся – после Пашиного мощного стука в металлическую дверь вагончика, он отворил. Перед нами предстал сильно и давно не трезвый охранник – молодой мужчина лет тридцати пяти, на самом деле, выглядевший гораздо старше.

– Здравствуйте, – произнес Паша, – а мы к вам… – начал было он.

Охранник недоумевающе посмотрел на Пашу и, не дав ему договорить, вдруг резко взмахнул рукой и, описав ею странную параболу, уходящую назад, вглубь полумрака вагончика, выдал:

– Ко мне? Ну, это… заходите… – с сомнением в голосе сказал он.

Кажется, он решил, что мы набиваемся ему в собутыльники.

Не то чтобы я хотела, чтобы мне наливал незнакомый пьяный парень…

– Да нет, мы хотели вас попросить нам продать билеты и включить колесо обозрения. Или у вас сегодня нерабочий день? Кассира нет, а мы очень хотели покататься.

– Ого! – присвистнул парень, – а в вашем возрасте разве катаются? Я всю жизнь думал, что это приколы для детей.

– Любви все возрасты покорны, как говорил классик, – Паша улыбнулся, – в нашем случае – любви к панорамным видам. Так что, продадите билеты?

Парень икнул, нашарил где-то в глубине своего пристанища ветровку и выбрался на свет Божий.

– Ух тыыы, – протянул он, глядя на просветлевшее небо и тыкая в него пальцем, – видали, да?

– И правда, удивительно, – понимающе ответил Паша, – сами в шоке.

На воздухе охранник стал заметно трезвее, и это позволило ему забраться в кассовую будку, оторвать от связки два билета и получить от Паши деньги за них.

– Слушай, ну включить колесо он сможет, – с сомнением в голосе шептала я Паше, пока мы шли в сторону аттракциона, – а если не выключит?

Охранник тем временем тащился вслед за нами, периодически останавливаясь и глядя на небо и окружающие парк деревья.