Книга Другая сторона стены, страница 168 – Надежда Черкасская

– А что же пан Твардовский? – спросила я, с удивлением наблюдая за вдруг погрустневшим Яном Казимиром. – Его все-таки утащили черти?

– И да, и нет, – Маховский от моего вопроса встрепенулся и ожил, – кажется, через десять лет его все-таки нашли, как он ни старался спрятаться. Погнались за ним, а он, убегая, попытался спрятаться в одной корчме. Да только вот название у нее было «Рим». Там его и схватили. К тому времени у Твардовского был ученик, и говорят, пока черти тащиликолдуна вон из корчмы, Твардовский успел превратить того в паука. Говорят, что утащить Твардовского никуда не смогли – он якобы запел какую-то молитву. Черти несли его на руках по воздуху, а после молитвы испугались и бросили. Но вернуться на землю или умереть и попасть на небо он уже не мог – душа весь все равно была заложена. Одни говорят, что с тех пор он висит между небом и землей, прямо в небе над рекой Вислой. Его ученик так и остался пауком и спускается на землю на паутине, а потом возвращается обратно и рассказывает своему учителю обо всем, что здесь происходит. Кто-то клянется, что видел над рекой перед рассветом черную точку в небе. Другие считают, что Твардовский угодил на луну, и с тех пор там и почивает[8].

– Вы хороший рассказчик, Ян Казимир, – я слегка улыбнулась, чувствуя, что меня начало клонить в сон. Поляк тряхнул головой, отбросив упавшие на лоб пряди и снова поднес ко мне ложку с микстурой, которую я послушно выпила.

– А вы хороший слушатель, когда не возмущаетесь, – он тоже улыбнулся, поднося руку к моему лбу. – Жар у вас слегка спадает. Может быть, присутствие Мауриция и правда помогло. Я зайду еще раз сегодня вечером, а пока отдыхайте, – он встал и начал собирать инструменты в сумку, а затем наклонился над кроватью, чтобы забрать кота. Тот, кажется, был не очень доволен тем, что его вырвали из блаженного сна и теплой постели. На секунду у меня появилась мысль попросить оставить его здесь, но я вдруг увидела, что Маховский и правда очень любит это маленькое существо, и я промолчала. А когда он уже был у двери, я вдруг кое-что вспомнила.

– А вы могли бы поступить так, как Твардовский? – вдруг спросила я, наверное, еще и потому, что сам Ян Казимир спрашивал у меня, почему люди делают то, что сделал колдун.

– Продать душу за все знания и клады мира? – усмехнулся он. – Пожалуй, нет, за это бы не продал.

– Неужели променяли бы на власть? Или отдали бы за независимость Польши?

– Власть мне не нужна – это слишком тяжелая ноша, да и справиться с ней может не каждый. Польша, как это ни прискорбно, тоже обойдется без меня. Вот любовь – другое дело. Особенно безответная. Над этим я, может быть, и подумал бы.

– Как сентиментально, – я улыбнулась, считая, что он шутит, – я думала, вы более практичны.

– Какая уж практичность в таком деле? – неопределенноответил он, как-то рассеянно глядя на меня. А потом открыл дверь и пропал в полумраке коридора.

[1]От начала (лат.)

[2]Николай Иванович Пирогов (1810-1881 гг.) – российский хирург, педагог, основоположник военно-полевой хирургии, основатель русской школы анестезии. Известен, в числе прочего, тем, что в 1847 г. первым применил при операции эфирный наркоз.

[3]Загоскин Михаил Николаевич (1789 – 1852 гг.) – русский писатель, драматург, имел чин действительного статского советника, носил звание камергера. Кроме того, был директором московских театров и московской Оружейной палаты. Известен, прежде всего, как писатель, автор исторических романов. Упоминаемое Софьей произведение «Вечер на Хопре» представляет собой собрание готических южнорусских повестей, связанных с призраками, бесами, колдунами и т.д.