Книга Другая сторона стены, страница 199 – Надежда Черкасская

– Ангелина Николаевна? – удивленно воскликнул Паша.

– Ну да… – медленно протянул участковый. Мы выжидающе смотрели на него. Тогда он вздохнул, высунулся из окна машины и огляделся. А потом снова повернулся к нам.

– Она меня старше на три года. Они учились вместе с Болотовым в одном классе. Ангелина всегда этой историей интересовалась, как, впрочем, и Игорь. Правда, я думаю, что его, конечно, волновала судьба его бабки, а ее… скорее всего, та история с Софьей. В любом случае, Игорь в школьные годы часто забирался в дом, хотя он и стоял весь заколоченный. Его оттуда гоняли, да и мать его не одобряла то, что он там бывал. И тем не менее. А однажды так вышло, что он туда пришел, а там Ангелина. Что она искала – я не знаю, но в тот день, как сейчас помню, это было весной, в мае, по Поречью пролетела новость о том, что с Ангелиной несчастье. Она была в этом доме и сломала ногу – жуткий был перелом, да к тому же открытый, сама она была почти без сознания. Ее увезли оперировать в Омск, а когда она там пришла в себя, то рассказала, что пришла в дом посмотреть комнату, где жила Софья. Правда, там к тому времени от присутствия хозяйки уже ничего и не осталось. Так вот, очнувшись, она утверждала, что поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы попасть в комнату Софьи. А когда спускалась оттуда, увидела в доме Игоря. Зачем он пришел, она не знала, но у них случилась перепалка. Игорь ей сказал, мол, делать тебе тут нечего, этот дом к тебе никакого отношения не имеет. А она ему ответила, что это вообще не его дело, а бабка его – проклятая безбожница, и пусть он убирается подобру-поздорову. Игорь разозлился и столкнул ее с лестницы. Потом оказалось, что что-то там у нее не так срослось, и с техпор – ну, вы знаете…

– А Болотову за это что, ничего не было? – удивленно воскликнул Паша.

– Не знаю… – Соболев пожал плечами, – там как-то это все умудрились замять. Игорь всячески отрицал, и у него даже алиби какое-то было – местные пацаны доказывали, будто он у кого-то из них был дома в тот момент и вообще не мог находиться здесь. В конце концов, все списали на то, что у Ангелины случилось какое-то помутнение: болевой шок, потом наркоз, ну и вот, привиделось.

Мы с Пашей сидели молча, не в силах хоть как-то прокомментировать услышанное. С одной стороны, случиться и правда могло что угодно, и даже видение под наркозом вполне могло иметь место, однако, Ангелину мы знали, и она нам нравилась, тогда как Болотов был не слишком приятен. В тишине мне казалось, будто я слышу мысли Паши, который думает точно так же, как и я.

– Поэтому я вас понимаю, – Соболев закивал головой, – эта история с Софьей вызывает вопросы. Много вопросов. Почему Софья, которую, по записанным и услышанным рассказам старожилов, в целом, в Пореченске тогдашнем все любили, могла убить невесту брата? Откуда вообще взялась сама эта Катерина Седельникова?

– Так ведь написано, что она племянница акцизного чиновника, который к тому времени, как она сюда приехала, умер, – ответил Паша.

– Не просто умер, – загадочным голосом сказал Соболев, – а был зарезан на большой дороге, прямо на тракте, когда возвращался из Омска в Пореченск. И тело его, между прочим, обнаружил не кто-то там, а сам жених Софьи – Михаил Залесский. А при трупе потом, когда его уже свезли в катаверную[1], не досчитались при осмотре каких-то важных бумаг, которые Седельников с оказией должен был передать в ту управу, в которой трудился отец Софьи.