Книга Другая сторона стены, страница 200 – Надежда Черкасская

– Почему я обо всем этом узнаю только сейчас? – воскликнул Паша, – чувствую себя очень плохим историком – уже третий год интересуюсь этим делом, а такие детали слышу впервые.

– Да ладно вам, Павел Романович, – усмехнулся участковый, – вы же сами как-то обмолвились, что у вас здесь практика две-три недели. Что можно за это время из местных вытянуть? Да и ко всем ли в прошлом году удалось попасть? Меня вот, например, тогда тут еще не было – я в городе работал. Карманников по автобусам ловил, между прочим. А потом вот сюда попросился.

– Н-да… вы правы. В прошлые годы мне все Ангелина Николаевнарассказывала, а до архивов мне некогда было добраться, – согласился Захарьин, – Но здесь есть и другие люди, которым эта история близка.

– Да, я видел, что вы к Варваре Петровне ходили. Но это вам повезло, если можно так сказать. Она бабуля городская вообще-то и редко здесь бывает. Ее сестра Татьяна – женщина попроще, ее как-то и не особо все эти дела давно минувших дней интересуют. И что вы нового от Варвары услышали?

– Да, в общем-то… – протянул Паша, – Она очень много рассказывала о том, как сильно ее бабушка любила барышню Софью. И что она тоже не верила во все это. И что в тот вечер, когда была убита Катерина, они с сестрой видели в доме какого-то человека. А кто это был – уже непонятно.

– Хм… – задумчиво хмыкнул Соболев и посмотрел куда-то сквозь нас, – Интересно, конечно. И странно. Но ведь тех горничных, которые работали у Софьи, их ведь наверняка допрашивали? По крайней мере, я точно могу сказать, что даже моего прапрадеда – отца Евстафия – допрашивали.

– Серьезно? – протянул Паша, – а священника-то почему? Про исповедь он тогда уже не мог ничего рассказать – время было как раз после судебной реформы Александра II.

– Нет, его не про исповедь спрашивали. Кажется, просто узнавали, замечал ли он что-нибудь странное в поведении Софьи или кого из ее домочадцев. Он ведь с Кологривовыми в хороших отношениях был и часто к ним захаживал.

– А я ведь ездил в архив, но листов его допроса я не нашел, – Паша пожал плечами, – может, в какое-то другое дело случайно подшили.

– Может быть, – участковый кивнул, – так это вот куда вы мотались. А я-то думал…

– Вы говорили про допрос сестер Васильевых – Варвары и Татьяны, – напомнил Паша, – но есть одна загвоздка. Само дело в картотеке архива есть. И папку мне тоже выдали. А вот папка внутри пустая.

– Интересно, конечно… – задумчиво пробормотал Соболев.

– Вы еще сказали, что ваш прадед тоже из-за этого дома пострадал, – напомнил Паша, – вы имели в виду уже отца Гавриила, которого комиссарша велела расстрелять?

– Да, – участковый кивнул, – но я не знаю, что там было. Мне рассказывали, что она заявилась к ним в дом и о чем-то очень долго говорила с прадедом. Судя по всему, это был допрос с пристрастием, но, очевидно, что она так и не добилась от прадеда того, что ей было нужно. Поэтому последовал кровавый – и в тех реалиях закономерный– финал.

– Но предмет беседы мог как-то касаться Кологривовых? – вдруг вырвалось у меня, хотя до этого я была просто слушателем.

– Да, я думаю, что так и было. Болотова что-то искала здесь, в этом доме. Что-то, возможно, очень ценное. Может быть, она думала, что отец Евстафий знал какие-то секреты и передал их отцу Гавриилу? Теперь уже и не узнать толком, хотя мне было бы интересно.