Книга Другая сторона стены, страница 198 – Надежда Черкасская

– Тут сложно не запаниковать, – Паша кивнул, – особенно когда тебя так резко толкают. Кстати, я, между прочим, даже эту тетрадь почти не помял.

Я уже успела забыть про Пашину неожиданную находку, однако, она все еще была здесь – он продемонстрировал тетрадь, которая торчала из внутреннего кармана его олимпийки.

– Готова расшифровывать? – с улыбкой спросил он, – Правда, уже завтра, наверное… Прости, больше я тебя таскать по ночам никуда не буду.

– Вообще-то я сама напросилась, – справедливо отметила я, – могла бы спокойно спать в своей каморке, но оказалась не в силах противостоять зову джунглей.

– Все, сегодня высыпаешься, – строго сказал Паша, – на объект приходишь на час позже– мы скажем Хвостову, что у тебя приступ аллергии или там еще что-нибудь.

– Ну уж нет, – я засмеялась, – я лучше днем после работы посплю.

– А потом сыграем в карты? – спросил Захарьин. – На дурацкие предложения?

– На дурацкие, пожалуй, сыграем, – ответила я.

Через пять минут показался участковый. Выглядел он явно довольным, а это означало, что он придумал, как прикрыть дыру в полу, если это вообще было возможно.

– Спустил в дыру ведро с раствором – оно там рядом на какой-то полке стояло. Раствор еще и затвердел, понятное дело. Так что пусть думают, будто это ведро навернулось, – поведал нам участковый. – Ну что, господа студенты, а теперь у меня к вам вопрос.

– Полагаю, вы хотите узнать, что мы делали там ночью? – спросил Паша.

– Не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь, но вряд ли вы бы догадались пойти туда на свидание, – усмехнулся Соболев, поворачиваясь к нам.

– Господь с вами, – ответил Паша, – неужели я настолько ненадежно выгляжу, что кажется, будто могу повести девушку на свидание в темный заброшенный дом, полный страшных легенд?

– К тому же, мы не встречаемся, – вырвалось у меня.

– Кстати, да, – добавил Паша. – Такая вот грустная история.

– Эх, а мне-то показалось… – участковый улыбнулся. – Так зачем тогда вы здесь? Считайте, что это допрос, так что отмалчиваться нельзя.

– Ну… – протянул Паша, – вы только не смейтесь, но мы, вроде как, ведем расследование.

Участковый скептически смотрел на нас, наморщив лоб.

– Расследование чего именно? – вздохнул он. – Тут по какому только поводу их не проводили.

– Мы по поводу Софьи, – ответил Паша, – я, когда в первый раз приехал сюда в позапрошлом году, заинтересовался этой историей и не поверил в то, что Софья убила Катерину. Про остальные вещи, которые тут случились, я знаю, но они меня так не интересуют, как Софья, это убийство и ее исчезновение.

Взгляд Соболева посерьезнел, он внимательно выслушал Пашу, а потом несколько секунд молчал, прежде чем ответить:

– Знаете, а ведь не только вы так думаете. Просто как-то за всей этой нашей обыденной жизнью и ее проблемами кажется, что эта история уже быльем поросла. Но мне кажется, все, кто слишком сильно приближаются к этой тайне, рискуют попасть в какую-то плохую историю. Я тоже допускаю мысль о том, что Софья невиновна. Но вы все же будьте поосторожнее.

– Что вы имелив виду, когда сказали про риск попасть в плохую историю? Вы про мистику? – спросил Паша.

– Не знаю… – Соболев покачал головой, – я человек православный и суевериям не подвержен – это все от лукавого. Призраки эти и прочая чушь. То, что произошло с комиссаршей Болотовой и с теми пятерыми, которых убило током – ну так вспомните, что они все перед самой своей смертью сделали. Но другое дело, что и хорошие люди страдают. Мой прадед, Ангелина… – тут Соболев осекся и продолжать явно не собирался. По его лицу было видно, что он пожалел о том, что у него вообще вырвалось имя директрисы музея.