Книга Другая сторона стены, страница 196 – Надежда Черкасская

– Интересно, они нас не увидели? – еле слышно прошептала я. Мне не было видно Пашу, но нам пришлось прижаться друг к другу ближе некуда, и он явно расслышал меня.

– Нет, – так же тихо ответил он, – мы стояли с другой стороны машины. Это явно братки Болотова подъехали. Спасибо Соболеву – понял, что нам с тобой весело не будет, если увидят.

За окнами автомобиля, тем временем, послышались шаги и голоса. Подъехавших к участковому явно былоне меньше двоих человек. Они медленно вышли из машины и направились к Соболеву, который, в свою очередь, отошел подальше от своего уазика, очевидно, стараясь отвести беседу подальше от нас, притаившихся на полу машины.

– Вечер добрый, – раздался глуховатый голос, который точно не принадлежал участковому. Я почувствовала, что задрожала, а еще, что самое неприятное, у меня застучали зубы. Так бывало, когда я впадала в панику, и сейчас это было ой как некстати.

– Тише, Поля, – прошептал Паша, а потом внезапно коснулся губами моей щеки. Я замерла и возмущаться не стала, хотя и не совсем понимала, почему он выбрал именно этот способ, чтобы успокоить мою стучащую челюсть. Но мой озноб начал сходить, и через пару секунд я начала постепенно успокаиваться. Разговор за окнами, тем временем, продолжался. Голосов Соболева и того, кто его поприветствовал, правда, совсем не было слышно. Вместо этого переговаривались двое других. Я подумала, что, должно быть, их в той машине было трое, и участковый отошел побеседовать подальше с тем, кто с ним поздоровался.

– Че там такое, Жека? – спросил один из голосов. Его обладатель явно был не очень доволен тем, что его выдернули среди ночи ехать в сторону особняка.

– Да Игорь как-то углядел, что здесь кто-то ошивается, – бросил второй и, судя по звукам, сплюнул на землю, – он сразу был против того, чтобы сюда студентов подогнали. Думает, что они могут захотеть сюда залезть.

– Да нафиг оно им надо? – задумчиво протянул первый, – днем тут под дождем работают, еще и ночью тащиться?

– Не знаю, Кирюха, – ответил второй, – но Игорю не нравится тот, который патлатый. Он историк или типа того.

– И че ты думаешь, он станет сюда ночью шляться? – с сомнением спросил Кирюха.

– Да фиг его знает. Ты ж знаешь Игоря – у них всю жизнь с бабками проблемы были, последний хрен без соли доедали. А тут поперло, вот он и беспокоится за все, к чему руку приложил. До этого дома вон докопался. Снес бы его уже нафиг, тем более, сам знаешь, что там с его бабкой случилось. А Игорь все думает, что она ему тут какую-то великую загадку оставила – полдома уже перерыли, и нет нифига!

– А чего она могла ему тут оставить? У самой не было ни черта, кроме нагана и кожанки. Да и подготовиться она бы не успела, чтобы что-то оставить.

– Да кто бы знал. Но он недоволен тем, чтоего бабку отовсюду здесь поубирали. Раньше на доме табличка висела, мол, здесь жила коммисарша такая-то, борец за интернационал и пролетариат, почетный воинствующий безбожник поселка, ну и так далее. В музее ее фотка на почетном месте висела. А теперь бабки везде и след простыл. Говорят, музейная директриса постаралась, ну эта, хромая. И еще говорят, что у Игоря с ней какая-то темная история в юности была.

– Встречались, что ли?

– Ну ты башкой хоть думай, какой встречались? Они терпеть друг друга не могут. Не знаю, что там было, но фигня какая-то произошла. Так что он не очень доволен тем, что она здесь музеем управляет. А еще студенты эти.