Книга Другая сторона стены, страница 193 – Надежда Черкасская

Вокруг было пусто. Где-то вдали в нескольких домах мягким желтым светом горели окна. Школа, до которой можно было добраться, пройдя стадион, темнела большой двухэтажной громадой. Свет там не горел, но мне почему-то представилось, как беспокойная Марина Викторовна бегает по спортивному залу и проверяет своих этнографов, а особенно Куликова с его новой прической.

Паша включил фонарик только тогда, когда мы оказались внутри. Он осмотрелся и вдруг протянул мне руку:

– Чтобы не потеряться, если вдруг батарейки сядут. В прошлый раз в темноте я тебя здорово напугал.

Мы начали осторожно передвигаться по первому этажу, стараясь в темноте, освещаемой только лучом света от фонаря, не наткнуться на инструменты и не создать хаос. Вряд ли шум, который мы могли произвести, был бы настолько громким, чтобы привлечь Болотова или строителей (которые явно уже видели десятый сон), однако, мы, не заметив, вполне могли снести какую-нибудь стремянку или конструкцию. А это уже совершенно точно обозначило бы наши следы.

– Слушай, Поля, давай-ка еще раз наведаемся в комнату прислуги. Вдруг я что-то пропустил в прошлый раз, когда нашел альбом.

Я согласилась с рациональным предложением – если там уже был тайник, вполне возможно, что Варвара с Татьяной еще что-то припрятали – просто у Паши в тот раз было не так много времени изучать комнату. Мы побрели туда, Захарьин освещал нам путь бледно-голубым лучом фонаря, и все это было до жути похоже на какой-то очередной американский ужастик, о чем я решила сообщить моему спутнику.

– Знаешь, это все похоже на то, как американцы в своих фильмах ужасов вечно переезжают в новые дома, где обязательно что-то нечисто. Потом кто-то из них идет в подвал – у них там стиральные машины стоят – и слышит какой-то грохот. Пугается, конечно. Свет при этом тоже может погаснуть. Он думает, что пробки выбило, поднимается по лестнице, а потом вспоминает, чтозабыл в этом подвале что-нибудь такое, ну, совсем незначительное. И он идет обратно…

– Да, там-то его и сжирает эта тварь из подвала. А вот попробовали бы они снять ужастик в хрущевке! – смеясь, ответил Паша, – То-то же. Но логики и правда нет. Зачем лезть туда, где точно завелось что-то потустороннее? А еще – зачем весь фильм бегать от призрака по дому? Если он обитает только внутри, не проще ли всем оттуда свалить?

Так мы добрались до комнаты горничных. Я там не была, но Паша утверждал, что это она. В ней, как и во всех остальных, кажется, уже все подчистили, по крайней мере, подоконники тоже были выворочены, как и плинтуса. Удивительно, как Захарьин умудрился опередить наших конкурентов по поискам. Однако Паша явно не собирался сдаваться – он отдал фонарь мне, а сам, опустившись на колени, наклонился и принялся исследовать кусок стены у окна.

Потом все как-то быстро произошло в несколько мгновений. На стене комнаты появились полоски света от автомобильных фар, а затем послышался рокот мотора. Мы с Пашей переглянулись, я машинально погасила фонарь, а Захарьин резко подскочил, видимо, чтобы мы могли взяться за руки и успеть сбежать до того, как нас схватит кто-то из подчиненных Болотова или он сам.

Но до меня Паша не добрался – в комнате раздался такой оглушительный треск, что мне показалось, будто его должно было услышать все Поречье. А потом я услышала его голос откуда-то снизу.