Книга Другая сторона стены, страница 218 – Надежда Черкасская

Наконец, мне удалось угомонить Татьяну и отправить ее спать, поскольку впечатлений за этот день у нее набралось, пожалуй что, на целых полгода. К тому же, она до этого целый час крутилась у зеркала в новой шляпе, на все лады расхваливая мою щедрость.

Было уже десять часов пополудни, когда отец и Михаил возвратились в квартиру законоучителя. Батюшка мой, даже не показавшись мне, убежал о чем-то советоваться с отцом Александром, что свидетельствовало о том, что он не в духе и не хочет ненароком сорваться на мне, зато Ангел предстал передо мной во всей своей красе.

– Николай Михайлович не очень весел, – поцеловав мне руку, сказал он. – Генерал-губернатор был сегодня очень озабочен из-за Седельникова и исчезнувших документов и приказал в ближайшее время разрешить вопрос и найти виновных, из которых нужно вытянуть, куда пропали бумаги.

– Неужели батюшку и тебя отчитали? – возмущенно спросила я, – ведь не можете вы вдвоем отвечать за все, что творится в Пореченске!

– Не надо возмущений, любовь моя, – спокойно ответил Михаил, – мы разрешим все эти проблемы. К тому же, ты, в отличие от нас, приехала сюда не для неприятных бесед, а для того, чтобы посмотреть город и подготовиться к свадьбе. И завтра нас ожидает незабываемое путешествие по Омску вместе с Быстряевым. Вчера я почти понял Розанова, который собирался вызвать его на дуэль.

– Да, такой уж он человек, но я надеюсь на то, что он все же позабудет о своем увлечении Маргаритой, ведь ей уж точно не до всех этих вещей, – ответила я. – Не бойся, она сильнее, чем мы думаем, и, еслибудет надо, найдет нужные слова даже для Быстряева.

– Пойми меня, Софьюшка, – Михаил покачал головой, – я буду только рад, если Маргарита свяжет свою судьбу с хорошим человеком, который будет любить ее и заботиться о ней, потому что знаю, что Николай хотел бы этого. Но меня пугает та горячность, с которой Сергей Петрович увлекся бедной девушкой. Ей и без того досталось так много боли за такой короткий срок…

– Я люблю Маргариту, и она – моя подруга, – ответила я, – И мы с тобой будем рядом, чтобы помочь ей, если это понадобится. Но не волнуйся из-за Быстряева. Отец говорил мне о нем – человек он беззлобный, но резкий и увлекающийся, а потому, может, это окажется всего лишь навязчивой мыслью. Но никогда он не причинит ей никакой боли.

– Говорил ли я уже, как люблю тебя? – вдруг сказал Михаил, обнимая меня, – и как каждый день благодарю Бога за то, что Он послал тебя мне.

– Говорил, но скажи-ка еще раз, – ответила я, – и напомни, говорила ли я то же самое тебе.

***

С утра батюшка показался всего на несколько секунд – будучи все еще не в духе, он над чем-то напряженно размышлял в комнате священника. Единственное, что удалось из него извлечь – это разрешение на прогулку в сопровождении Михаила и Сергея Петровича, причем, просил его об этом Ангел, а не кто-нибудь другой – моему жениху отец не отказывал совершенно ни в чем. Впору мне начать ревновать родителя!

В два часа пополудни за нами заехал Быстряев – в длинной черной собольей шубе и с какой-то невероятно щегольской тростью в руках.

– Едемте! – громогласно объявил он, потрясая тростью и указывая нам на дверь экипажа, и нам с Михаилом оставалось только подчиниться.

В экипаже нас трясло и подбрасывало на каждой ледяной колдобине, от чего мы все тряслись, как горох в банке. В особенности не повезло Михаилу, который был настолько высок ростом, что почти на каждом дорожном препятствии ударялся головой о крышу экипажа. В конце концов, Быстряев не выдержал и, ударив тростью в крышу, прогрохотал: