Книга Другая сторона стены, страница 255 – Надежда Черкасская

Из печи еле слышно разносились звуки треска горящих поленьев, а из кабинета Розанова раздавались тихие голоса – говорили поочередно оба. Где-то в коридоре прошелестела своими темно-лиловыми юбками Агафья Петровна. Подслушивала ли она разговоры в Розановском доме или ей было все равно, что делает и с кем ведет дружбу ее наниматель – Бог весть. Впрочем, как-то ведь разносятся по городу сплетни, в том числе, и о Розанове? Татьяна как-то говорила, будто ходит слух о том, что Анатолию один местный купец (а кто – неизвестно)пожаловал чуть ли не мешок золотых червонцев за то, что тот вылечил его от какой-то хвори. Мне почему-то в это не верилось – Розанов бы сам рассказал мне о таком уже через час. Надо все же признать, что Татьяна, при всех ее хороших качествах, была у нас большой любительницей послушать разговоры на рынке. Варя, конечно, пыталась воспрепятствовать этому, как могла, но против такой стихии и она иногда бывала бессильна.

Задумавшись, я вдруг вздрогнула, когда услышала доносящийся со стороны коридора стук. Мимо дверного проема снова прошелестела Агафья Петровна в своем лиловом платье и седом пучке на затылке – огромном, настолько, что он показался мне шиньоном. Она добралась до входной двери Розановского дома и отворила ее. Через мгновение послышался ее голос – она приветствовала кого-то, кому была невероятно рада. И кто же это может навещать нашего любезного доктора прямо с утра? Неужели это Маргарита? Однако голоса пришедшего слышно не было, хоть я и вся обратилась в слух.

А еще через минуту на пороге гостиной показался Маховский. Увидев его, я настолько удивилась, что, ни много ни мало, подпрыгнула на стуле и едва не опрокинула и стол, и налитый в кружки горячий чай.

Поляк был удивлен не меньше моего – будто и не знал, что Розанов приходится мне близким другом. На мгновение Маховский встал, как вкопанный, прямо на пороге, кажется, не зная, что ему делать, но скоро очнулся и провозгласил:

– Здравствуйте, ясная панна! Надеюсь, вы в добром здравии?

Я постаралась придать своему лицу выражение настолько отстраненное, насколько это было возможно, и, вежливо кивнув, ответила:

– Благодарю, не хвораю. Надеюсь, что и у вас все благополучно.

Маховский едва заметно усмехнулся – быстро же он пришел в себя! – но с места не сдвинулся. Постаравшись незаметно посмотреть на него, я поняла, что к Розанову он пришел без сопровождения – очевидно, Мауриций остался дома.

– Кот занимается своим прямым делом, – словно прочитав мои мысли, сказал Ян Казимир, – ищет в доме мышей. Третьего дня мне ночью показалось, будто кто-то скребется в пивнице[2], вот я и дал ему задачу расправиться со зловредным грызуном.

– Простите, куда вы отправили кота? – задумчиво произнесла я, но Маховский улыбнулся в ответ:

– Пивница. Погреб, конечно. Но вы не волнуйтесь – я его там не запер. Строго говоря, он тудаи спускаться-то отказался, так что, на самом деле, мышь придется ловить мне, когда я вернусь домой. А коту я несу достаточно провизии на ближайшие несколько дней.

– Теперь ясно, – ответила я, стараясь не смотреть на него и молясь, чтобы Розанов поскорее закончил осмотр Гавриила. Находиться с Маховским в одной комнате после его признания мне было неловко и почему-то немного страшно.