Книга Другая сторона стены, страница 256 – Надежда Черкасская

– А где, собственно, Анатолий Степанович? – спросил Ян Казимир, вспоминая, зачем пришел. – Я должен вписать в его тетради наблюдения и отчет о своих вчерашних врачебных подвигах. За этим-то я и здесь. То есть, ежели вы думали вдруг, что я за вами следил, то вы ошибаетесь.

Сказать ли ему о том, что я видела его вчера под своим окном? Кажется, он снова настроен на очередную перепалку, а это еще больше раззадорит его. К тому же, вдруг это был совсем не он, а кто-то другой? В серых сумерках у меня все перед глазами расплывается, так, может, я перепутала его с кем-то другим? Но зачем кому-то другому глядеть на мои окна?

– Я привела к Анатолию своего друга, у которого случилась загадочная болезнь, и он осматривает его. – ответила я. Маховский кивнул. Садиться он, кажется, никак не желал, или не знал, куда ему сесть.

Тут, наконец, со стороны кабинета послышались шаги и голоса – и, кажется, вполне себе бодрые. То ли Розанов сумел что-то разглядеть и догадался, в чем суть состояния Гавриила и, при этом, оказалось, что оно не такое уж и плачевное, то ли они просто умудрились подружиться за эти несколько минут.

– О, и Иван Адамович уже здесь! – воскликнул Розанов. Я уже во второй раз подпрыгнула на стуле. Иван Адамович? Это еще что такое?

На Ивана Адамовича неожиданно откликнулся Маховский, который пожал руку и Анатолию и Гавриилу. Чудны дела Твои, Господи! Могла ли я три месяца назад представить, что Ян Казимир будет откликаться на русское имя? Может, он и вправду стал по-другому смотреть на все произошедшее с ним? Пугало лишь то, что причиной этого поляк выставил меня.

– Что же, Анатолий Степанович, вы нашли причину недомоганий Гавриила? – я решила бесцеремонно прервать их расшаркивания. Кажется, верный друг Розанов оценивал ссыльного вполне положительно, и это меня тоже настораживало. Что, если Маховский постепенно расположит к себе все, кого я знаю, а потом возьмет, да и выкинет что-нибудьэдакое?

– Пока не нашли, но мы решили встретиться назавтра для нового осмотра, если я, конечно, буду здесь. И мне хотелось бы некоторое время посвятить наблюдениям. К тому же, быть может, Иван Адамович подсобит мне в этом деле. Я с похожими случаями еще не сталкивался, но, кто знает, возможно, о таком говорили в вашей Варшавской главной школе или вы сами лицезрели что-то подобное. Я все опишу вам, но после нашего чаепития, на которое и вас приглашаю, – он кивнул Маховскому, и тот с готовностью опустился на один из стульев. Розанов позвал Агафью Петровну, которая принесла еще один прибор.

– Давайте-ка договоримся о том, что я приду к вам завтра, и мы еще раз побеседуем, – сказал Розанов Гавриилу, – и, если получится, придем мы вместе с Иванович Адамовичем.

Гавриил заверил, что будет дома, и мы, наконец, принялись за чай и какие-то умопомрачительные ореховые печенья. С чаем Внуковы в который раз не подвели, и напиток являл собой произведение искусства, а я снова вспомнила тот достопамятный вечер, когда на нас напали чаерезы. Признаться, он оказался для меня счастливым, несмотря на ушибы. Я встретила Михаила, а ради этого можно было приложиться головой и не один раз. Что же до ореховых печений – они в действительности были хороши, и все же я подумала, что Варя могла бы сделать их еще лучше.