Книга Другая сторона стены, страница 269 – Надежда Черкасская

[3]Султан Османской империи Мехмед II, который в 1453 г. захватил Константинополь и фактически уничтожил Восточную Римскую империю (Византию).

[4]В XIX в. лиловый цвет в одежде считался «полутраурным» – его могли себе позволить женщины после периода полного траура, во время которого носили только черную одежду.

[5]Огнем и мечом (польск.)

[6]Обе истории в действительности произошли в Таре, в 1826 г. После смерти императора Александра I, скорой смерти его супруги – императрицы Елизаветы Алексеевны, восстания декабристов и воцарения императора Николая I народная молва породила немало слухов обо всех этих случившихся за столь короткий срок значимых событиях. Подробнее в статье: Побережников И.В. «К истории формирования легенды о Константине (Тара, 1826 г.)

*Любящие не замечают. Замечающие не любят (лат.)

Что-то надоедливо постукивало по древним камням.

На фоне синего сумеречного неба, кусочек которого был виден в узкой бойнице, металась маленькая фигурка – взмахивала крыльями, стрекотала, щипала красные камни коготками. Птица взмахнула крыльями, вспорхнула и стала кружиться, поднимаясь вверх и опускаясь вниз, – и тут только стало понятно, что она сидит в узкой круглой башне, из которой выходом была одна лишь маленькая бойница.

Сделав еще один круг, черно-белая птица обернулась, словно желая запомнить свое печальное временное жилище, и тут стало ясно видно, что голова у нее – вместо птичьей – женская. Красивая, с длинным тонким носом и темными бровями и страшно злым взглядом почти черных глаз. Птица сверкнула глазами, которые вдруг вспыхнули зеленым огнем, хрипло прострекотала что-то в воздух, словно извлекла из себя какое-то жуткое проклятие, взмахнула крыльями и унеслась в неприветливое вечернее небо.

Потом оказалось, что в башне есть кто-то еще, и я увидела моего брата… вот только которого из них? У всех троих были светлые волосы и голубые глаза, и Ваня сейчас был похож ни Нику и Сашу – таких, какими они были, когда ушли на войну. Но я так и не смогла понять, кто это был, потому что, едва шагнув ему навстречу, я проснулась.

И сразу же почувствовала аромат свежего хлеба, смешанный с едва уловимым запахом гари. Значит, прошедший вечер мне совершенно точно не приснился, в отличие от странной пугающей птицы. В голове тут же пронеслось все, что случилось после того, как мы заметили огонь под окнами нашего дома. Ваня полетел спасать Катерину, отец – свои редкости, Михаил – отца, а я бросилась вслед за женихом, но меня удержали верный друг Розанов и Саша Внуков, а вскоре я уже плохо понимала происходящее. Гости бросились врассыпную, Варя унеслась в свою комнату – спасать червонцы, которые хранила под кроватью в старом вязаном чулке, а Татьяна просто застыла от страха, пока Розанов не схватил ее за руку.

Вскоре стало ясно, что ничего страшного нам не грозит, потому что огонь потушили, едва он успел разгореться. Но кто его тушил – я решительно не могла вспомнить, потому как только и делала, что ждала, когда из дома выйдут жених, отец и брат. Все они выбрались, причем, отец сжималв руках огромный узел, сделанный из покрывала с его собственной кабинетной тахты, и в узел этот была, очевидно, сложена часть его бесценной коллекции. Ваня нес Катерину, которая безжизненно обмякла в его руках – бледная, как смерть, она лежала с закрытыми глазами и, казалось, даже не дышала. Решив, что она в обмороке от страха, Розанов бросился к ней со своей отвратительной летучей солью, которую был рад затолкать под нос любому, кто показывал хоть какие-то признаки слабости. Впрочем, в этом случае она действительно была нужна.