Книга Другая сторона стены, страница 293 – Надежда Черкасская

– Что ж! – отец слегка хлопнул ладонью по столу, – А все-таки иногда ссылка исправляет человека! Что, впрочем, случается не так уж чтобы часто, а все же один исправившийся грешник – уже хорошо… Да что ж мы все об одном? Катерина Аполлоновна, дорогая, что это с вами?

Гостья наша вдруг как-то в одно мгновение побледнела. Мне показалось, что вот-вот – и она упадет под стол. Ваня подхватил ее под локоть, подбежала Варя, которая только что подходила зажечь погасшую свечу, и удержала ее за вторую руку.

– Ох, простите меня! –Катерина тряхнула головой, – Здесь так натоплено, и совершенно нечем дышать. У меня голова пошла кругом. – Она улыбнулась, бледность с ее красивого лица немного спала, и теперь было видно, что ей стало чуть лучше. В столовой и вправду было натоплено до ужаса, но мы были к этому привычны, а вот Катерина, видимо, не выдержала.

– Так может быть, всем нам переместиться в мой кабинет? – предложил отец. – Во втором этаже чуть прохладнее, к тому же, там стоят кресла, и сидеть в них куда удобнее, нежели на стульях. Быть может, попросим Варвару с Татьяной принести чего-нибудь освежающего? А ежели захотите, то можем устроить и партию виста.

Мне показалось, что батюшка что-то уж совсем разошелся в своих предложениях, раз дошел до карточной игры, но делать было нечего. Михаил карты, как я знала, не любил, а вот отец, если уж расшалился, мог и прилепиться к ним. Правда, такие шалости были редки, и за пределы дома не выходили, поскольку мой родитель, всегда державший себя в руках и осознававший последствия всех приключений, на деньги никогда ни во что не играл, а всего лишь любил веселье, будучи юношей в теле седовласого отца семейства.

Катерина согласилась на морс из клюквы, и, поддерживаемая Ваней, стала подниматься по лестнице в кабинет отца. Мы же втроем пошли вслед за ними, попросив Варю и Таню принести нам всем горячего чаю.

В кабинете все было как всегда – замогильная коллекция после недавнего пожарного хаоса вновь расположилась на своем месте и таинственно посверкивала с полок и из футляров, а стол, обитый зеленым сукном, был завален бумагами, клякс-папиром, очиненными перьями и уставлен чернильницами. Мне подумалось вдруг, что надо напомнить отцу о том, что он хотел написать в Сиротский суд Казани, дабы выяснить, что делать с Катерининым наследством, иначе одному Богу известно, чем это все закончится.

Мы расположились в кабинете – я села на канапе рядом с женихом, отец привычно разместился за своим столом, а Катерина и Ваня нашли себе места в креслах. И вот, уже через несколько минут девицы наши обеспечили нас, как говорится, пивом и медом.

Наша гостья ожила – через минуту она уже увлеченно рассказывала нам о достопримечательностях Рима, Венеции и других мест Италии. Рассказы ее и вправду были на диво хороши и складны – говорить она умела и явно обладала очень хорошейпамятью. Как выяснилось, она знала итальянский язык, поскольку выучила его, находясь в одном из своих долгих путешествий, а помимо него, владела французским и латынью.

– Жаль, что с Розановым ей толком не довелось пообщаться, – шепнула я Михаилу, пока никто не слышал, – интересно, чья латынь будет сильнее?

Отец, которого Катерина увлекла рассказом о каких-то запачканных неаполитанских мальчишках, проводивших ей экскурсию неподалеку от Везувия, навис над своим столом и, в конце концов, едва ли не лег на него. За его спиной показалась часть коллекции, и в какой-то момент Катерина, должно быть, как-то неудачно наклонившись, заморгала и тоненько вскрикнула: