Книга Другая сторона стены, страница 294 – Надежда Черкасская

– Ох, что же это у вас там такое?

Отец обернулся, и взгляд его упал на изумрудное кольцо, которое страшной глухой осенней ночью отдал ему тот странный польский пан.

– Ах, это! – батюшка усмехнулся, но я уловила в этом смехе волнение – он не очень-то любил, когда на кольцо обращали внимание посторонние люди, но при этом убрать его или закрыть в футляре отказывался. – Есть такая вот штука в моей коллекции.

– А как у вас все здесь интересно… – завороженная, Катерина поднялась, оправила зеленые юбки и двинулась к коллекции отца. – Какие странные вещицы, но это колечко… голова рыцаря, Боже мой! Где же вы взяли такую редкую красоту?

– О, то было давно, – отец улыбнулся, но я заметила, как он слегка поежился. Мне показалось, что он вновь переживал все, что с ним случилось той ночью и, должно быть, к горлу его и ко всем внутренностям вновь подкатила та страшная тошнота, которая бывает хуже, чем любое другое ощущение в теле. – Досталось оно мне, скажем так, обыкновенно – я его выменял.

Что ж, это значило, что подлинную историю кольца батюшка рассказывать был не намерен. Михаил, Ваня и я ее уже знали, но никто не посмел сказать об этом ни слова. Очевидно, что родителю нужен был особый настрой на леденящие душу откровения, но сегодня он был, скажем так, не в голосе.

– Ой, это же волшебное кольцо! – сзади раздался тонкий голосок Татьяны. Она поставила на круглый чайный столик поднос с чашками и теперь глядела на Катерину.

– Кхм, – пробурчал отец.

– У меня тоже есть зеленое! – гордо отметила горничная. – Мне Софья Николаевна подарили.

– Но твое-то не волшебное, – Катерина хихикнула, – А это – точно волшебное. В прежние временаза такие драгоценности могли и убить. Это ведь редкая вещица, Николай Михайлович, так что мне и представить страшно, что же вы отдали взамен.

Татьяна, кажется, испугавшись того, что дальше речь пойдет о каких-нибудь смертоубийствах, быстро ретировалась.

– Да уж, я подозревал, что дорогая, – отец беспокойно поерзал в кресле, явно не особенно желая продолжать разговор.

– Обычно на подобных кольцах герб вырезается на металле или на плоском камне, потому что в прежние времена такие вещи служили еще и печатью. Впрочем, здесь сложно сказать, что это за род – голова рыцаря изображена на таком количестве гербов, что вспомнить сейчас невозможно… Так значит, выменяли, – протянула Катерина, улыбаясь и глядя на сверкающую яркую зелень кольца. Изумрудные ее глаза сверкнули, подобно заточенному в шлеме рыцаря камню.

***

После ужина, когда, казалось, уже все разошлись и распрощались, ко мне заглянул Михаил. Лицо его, как и всегда, когда он говорил со мной, светилось от счастья, а я, не понимая, как он умудрился вернуться, да еще подняться сюда в такой поздний час, заморгала, уставившись на него.

– Батюшка твой разрешил поговорить, пока ты еще не спишь, – прошептал он, положив что-то на комод, стоявший около моей кровати, а затем подходя, подхватывая меня на руки и целуя.

– Знал бы отец, как ты пользуешься его доверием, – я тихо засмеялась, приглаживая его волосы.

– Думаю, он и так знает, но знает, что я не обману его доверия, – Михаил улыбнулся. – А вернулся я не только за поцелуями, но и за тем, чтобы отдать тебе вот это.

Он подошел к комоду и протянул мне какую-то прямоугольную плоскую коробку отделанную коричневой кожей. В середине на большом серебряном медальоне красовался знакомый профиль государя Николая Павловича.