Книга Другая сторона стены, страница 308 – Надежда Черкасская

– А вы разве не такая же? – спросила Катерина. – И не боитесь вести беседы с этим человеком?

– О, я такая же, поверьте, – я махнула рукой, – но я верю в то, что некоторые люди способны осознать свои ошибки и раскаяться. Думаю, что такие случаи редки, и все же они есть. Но, так или иначе, а Маховский завтра уезжает в Тару, и вы можете больше не бояться того, что мы позовем его к вам. Правда, теперь допроситься доктора станет сложнее, потому как Анатолий останется один. Иногда ему будет помогать Маргарита, но сама она не врач. Что ж, – я встала, поправив юбки, не буду утомлять вас своими разговорами, и пойду помогать Варе в кухне.

– О, вы, Софья Николаевна, слишком добры к прислуге, – вдруг промолвила Катерина, – того и гляди они сядут к вам на шею. Там, откуда я родом, такого обхождения нет. Сегодня вы с ними добры, а завтра они решат, что они с вами равны – тогда-то и жди беды.

– Разве человеческое отношение означает, что прислуга станет мною командовать? – удивилась я. – У нас каждый осознает свое место, но это не значит, что один должен унижать другого.

– Все начинается с малого, – загадочно произнесла Катерина, – сначала вы им – доброе отношение, а потом оказывается, что вас никто и слушать не желает. Впрочем, вам решать, как поступать со своей прислугой.

Я кивнула и заторопилась прочь из комнаты. Разговор этот оставил гнетущее впечатление в моей душе, однако, я решила, что то были отголоски правил, в которых воспитали Катерину.

***

Выходя следующим утром из дома, я совершенно не подумала о том, что могу встретить Яна Казимира, но все же так вышло, что встретила. Я шла к дому Розанова, надеясь застать его там, чтобы допроситься каких-нибудь микстур для Катерины. По правде, я не то чтобы была доброй самаритянкой – и сама это прекрасно понимала – из дома мне хотелось ускользнуть, дабы не просиживатьцелые часы за беседой с нашей гостьей. Вся мужская часть обитателей нашего дома удалилась в управу – мне казалось, что и Ваня уже в ней поселился, при том, что он, в общем-то, не состоял там на службе – и, проснувшись утром, я осознала, что проведу этот день с Катериниными рассказами о Казанской гимназии, Италии, об ее отце и о том, как весь дом ее в Казани был уставлен альбомами и предметами искусства. Что говорить, порассказать она могла о многом, и часто это было и вправду интересно, однако, отчего-то мне было сложно находиться рядом с ней. И когда Ваня собирался обо всем рассказать отцу? Иногда я боялась проболтаться о том, что подслушала и сдерживала себя в последний момент, надеясь, что эту тайну мой брат продержит недолго. Впрочем, на завтра у нас в доме намечался ужин, на который должны были прибыть полицейские чины из близлежащих мест. Я справедливо полагала, что в такой приподнятой обстановке и будет объявлено о том, что Амур посетил наш дом во второй раз, будто ему было намазано медом.

Моя небольшая неприязнь к Катерине все же мучила меня – я понимала, что если уж мой брат собрался жениться на ней, то так или иначе она будет присутствовать в моей жизни, и с этим следовало смириться. Понять причину этой самой неприязни было непросто, а потому я решила, что она кроется в том, что я просто впадаю в дурацкую ревность, от которой непременно надо избавляться.