Книга Другая сторона стены, страница 349 – Надежда Черкасская

– Просто танцуй. Тебе же нравится музыка.

И мне стало как-то легче.

Небо совсем потемнело, а дождь впервые за долгое время прекратился, и, подняв глаза вверх, я поняла, что синий бархатный покров в вышине будто бы очистился, стал каким-то вымытым и четким. Одна за другой, в небе стали проглядывать яркие белые звезды.

– И это было первое, что увидели эльфы, – произнес Паша, тоже поднимая взгляд вверх, – И последнее, что видели потом многие из них.

Он потом долго говорил что-то еще, и его голос, и знакомая музыка – все постепенно немного успокоило меня. Танцующие тоже болтали и были увлечены друг другом и, в сущности, не очень-то обращали на нас внимание. Правда, в стороне я в какой-то момент вновь увидела Олю, которая неотрывно следила за нами. Интересно, неужели ей тоже нравится наша с Ирой любимая группа? Такой поворот событий казался мне в некотором роде святотатством.

Играла уже, кажется, седьмая по счету песня Бэков, когда Паша, вдруг наклонившись над моим ухом, шепнул:

– Поля, можем поговорить?

Я снова кивнула и подумала, не выглядят ли мои кивки со стороны так, будто я откусила себе язык и разучилась разговаривать. Что ж, рано или поздно этот разговор должен был состояться, и лучше выяснить все сейчас, когда всем вокруг все равно, где мы и чем занимаемся.Я поискала в толпе Иру и Диму, чтобы получить одобрительный и ободряющий взгляд подруги, но они как сквозь землю провалились.

– Пойдем, – Паша протянул мне руку, – Это ненадолго.

Мы пошли в сторону дома Кологривовых, музея и нашей уютной пристройки, которую уже завтра предстояло покинуть. Дорожка, которая вела наискосок через школьный стадион, освещалась одним-единственным фонарем, стоявшим ровно посередине, но до него еще предстояло добраться.

Оказавшись около пристройки, мы оба остановились на своем привычном месте – возле лампы, одиноко болтавшейся под крышей – и как она не перегорела за все это время?

– Нам надо поговорить, – Паша, видимо, решил не тянуть и начал сразу, пока я не придумала какую-нибудь дурацкую причину для побега. Вообще-то мне и самой очень нужен был этот разговор, но я совершенно не знала, что буду говорить.

– Надо, – сказала я, ковыряя землю носком кроссовка, – только вот…

– Послушай… – выпалил он, – я должен сейчас все сказать, иначе сойду с ума. Ты должна знать, что я влюбился в тебя – и это все серьезно. За эти три недели я понял, что если вернусь обратно в город, не понимая, что между нами происходит, или, хуже того, если мы вернемся и разойдемся в разные стороны, я этого себе никогда не прощу.

Это было поразительно, но точно такие же мысли накануне были и в моей уставшей голове. Я хотела что-то ответить, но не знала, что – только стояла и смотрела в его серые глаза, а он все говорил:

– Послушай, Поля, я такой человек… Если уж я все это почувствовал, то я уверен – это серьезно. Ты не думай, что я сейчас тут стою и вешаю тебе лапшу на уши или еще что-то подобное.

– Я не думаю, – выдавила из себя я, качая головой, – я понимаю.

– И я знаю, что ты любила или, может быть, до сих пор любишь другого человека. Того, которого теперь нет.

Зачем он это сказал?

В меня будто ударила молния, и даже перед глазами на миг полыхнуло белым. Я схватила Пашу за локоть, чтобы удержаться и нечаянно не упасть.