Книга Другая сторона стены, страница 371 – Надежда Черкасская

А еще мне было жаль Марину Викторовну – всю экспедицию она так переживала за всех своих студентов, и если вдруг…

Под этот круговорот мыслей Димин силуэт удалялся от нас в сторону покосившегося дома, а потом все началось так внезапно, что, наверное, мой рассказ о случившемся будет выглядеть, как сплошной хаос.

Когда Лебедев подошел к дому, стало ясно, что слуховое окно находилось на уровне его плеч – дом за долгие годы ушел в землю – и потому высокому и худощавому Диме не составило труда влезть в дыру на месте окошка. В ту же минуту Соболев приподнялся и ползком стал пробираться к избушке, знаками показав нам с Ирой не вставать и никуда не лезть. Конечно, он не ожидал, что дальше все пойдет не совсем по плану, но разве то, что они с Димой придумали, было похоже на нормальный план?

Один из силуэтов, должно быть, услышав шорох на крыше, двинулся к двери, открыл ее и вышел на улицу. Где-то неподалеку в ветвях деревьев его уже ждал Соболев, готовый броситься в атаку. А потом все произошло одновременно: Соболев вылетел из-за деревьев, как ниндзя и, скрутив вышедшегоиз дома высокого молодого парня в спортивном костюме, ударил его и, бросив на землю, щелкнул наручниками. В тот же момент в доме раздался страшный грохот, оттуда донеслись крики, и я увидела, как крыша дома обваливается на одну сторону. Мы с Ирой в одно мгновение посмотрели друг на друга, кивнули и побежали к избушке.

Я не помню, куда делась Ира, должно быть, она сначала решила помочь Соболеву держать того парня, лица которого я из-за темноты сначала не разглядела. Я же понеслась прямо к дому, с той стороны, где крыша еще держалась, и откуда Дима несколько минут назад забрался на чердак. Стащив с себя куртку и обмотав ей руку, я выбила и без того треснувшее стекло в окне и через секунду оказалась в полной темноте. Пахло сыростью, землей и какой-то странной сладкой гнилью. Чувствуя, как тошнота снова начинает скручивать мои внутренности в тугой узел, я отодвинула ворот футболки и сунула туда нос, чтобы продышаться. Нащупала в кармане маленький фонарик, щелкнула тумблером и увидела, что стою прямо перед обвалившейся частью крыши, которая рухнула в единственную в доме комнату и снесла тонкую стену между ней и кухней.

– К-кто там? – из-за завала послышался знакомый, чуть дрожащий голос. Слава Богу, Дима жив!

– Это я, Поля. С тобой все нормально? Где Паша?

– Н-нормально, – Дима все еще немного заикался, – тут это…мужик этот, второй. Похоже, ему кранты. Вернее, он жив, но без сознания. Я на него крышу свалил.

– Что значит свалил? – удивилась я. – Она разве не сама упала?

– Т-то и значит. Я все рассчитал. А кое-что из тетрадки по конструкциям вспомнил. Выбил одну из стоек с той стороны, где этот мужик сидел, а тут вся крыша трухлявая, балка под этой стойкой тоже, вот крыша и полетела, и я вместе с ней. А Паша в п-подвале…Я сквозь щель в крыше с чердака увидел, как этот мужик люк закрывал. Люк где-то с твоей стороны, поищи. Там плохо видно. Поль, а где Ира?

– Н-не знаю, – тут у меня самой застучали от страха челюсти. – Она вместе со мной побежала, но, кажется, осталась на улице с Соболевым. Выходи к ним, дверь же с твоей стороны.

– А ты? – спросил Дима.

– Я к Паше. Иди, я справлюсь.

Я не была уверена в последнем своем утверждении, но опустилась на корточки и стала шарить руками по полу, светя фонарем и стараясь найти этот злосчастный люк. В голове у меня вертелось почему-тотолько начало молитвы, единственной, которую я знала: «Отче наш, сущий на Небесах…». Но в те минуты я не могла вспомнить ничего, кроме пяти ее первых слов, и мне казалось, что это вообще единственные слова, которые я знаю и могу произнести. Наконец, я нащупала какой-то выступ и зацепилась за доску, ободрав себе все пальцы и ногти, которые и без того никогда не отращивала, потому что с длинными неудобно было рисовать и чертить. Удивительно, как крышка погреба в таком трухлявом доме оказалась настолько тяжелой. Впрочем, она действительно была очень толстой, да к тому же, наверное, дерево впитало в себя влагу последних нескольких недель. В конце концов, крышка поддалась, я собрала все свои силы и откинула ее.