Книга Другая сторона стены, страница 372 – Надежда Черкасская

Мой фонарь валялся рядом и луч его света указывал куда-то в угол дома, и потому я в первые секунды не могла увидеть Пашу. Сердце у меня страшно колотилось, тошнота стала тише, но никак не проходила – и от страха, и от гнилостного запаха. Я вытянула руку, чтобы взять фонарь и посветить вниз, но в этот момент услышала из подвала страшный звук – не крик и не плач, а рев, словно где-то внизу, в недрах земли сидел и страдал раненый зверь. В этом жутком и чужеродном звуке я едва смогла уловить что-то знакомое.

– Паша, Паша! – схватив фонарь, я сунула руку с ним вниз и стала дергать ей в попытках найти Захарьина.

– Поля… – проревел он, – Поля!

В голове у меня пронеслось скопом столько мыслей – и каждая новая была страшнее предыдущей: его пытали, он при смерти, и я не успею ему помочь.

– Поля, помоги. Она здесь… – теперь рев сменился слезами, а я начала думать, что Паша сошел с ума, и я тоже постепенно начинаю терять рассудок.

– Сейчас, сейчас, я иду к тебе, – я подползла к краю люка и, пошарив фонарем, поняла, что никакой лестницы внутри, конечно, нет. Может быть, когда-то она и была, но, наверное, не выдержала проверки временем. Сколько там глубина у этого дурацкого погреба? Максимум метра два с половиной.

И я прыгнула, приземлившись, конечно же, как попало и ударившись коленями и локтем. Паша лежал возле одной из земляных стенок погреба, прилепившись к ней, он отчаянно за нее хватался и все время водил по ней рукой, словно зачем-то стараясь проделать в сырой глине дыру.

– Паша, – придя в себя после удара, я подползла к нему и увидела, что во второй руке он держитфонарь. Лицо его выглядело нормально, только на подбородке виден был кровоподтек, значит, били его, в основном, по другим местам, от чего он едва мог двигаться.

– Тише, я здесь, – я обняла его и стала гладить по голове грязными руками. Его волосы, всегда такие красивые, конечно, растрепались, в них запутались комья земли и размякшей глины.

– Поля…Поля… она здесь, – все время повторял он, глядя на меня серыми глазами, в которых застыли слезы, от чего эти самые серые глаза казались какими-то серебристыми.

– Паша, нас скоро отсюда вытащат, – я гладила его по щекам, – все будет хорошо.

– Поля, она здесь, – снова проговорил он и, сделав над собой усилие, схватил мою руку и вложил что-то мне в ладонь.

Сначала я не поняла, что это – мне показалось, будто это камешек, облепленный глиной, но потом, приглядевшись, я заметила, что этот непонятный предмет блестит и переливается в свете фонаря. Очистив его от глины, я увидела два кольца: одно – совсем маленькое, второе – намного больше. Маленькое колечко было золотым, в середине его красовалась большая жемчужина, которую опоясывали бриллианты. Второе, то, что побольше, внутри было золотым, а снаружи было сделано из стали. В середине я разглядела мальтийский крест, который сразу узнала, потому что часто видела на фотографиях архитектурных памятников. По ободу кольца были выгравированы какие-то слова, прочитать которые я не могла.

– Паша, это… – я пыталась понять, что это за кольца и откуда они здесь взялись, но ничего не шло мне в голову.

Захарьину, тем временем, кажется, становилось хуже – он начал часто и тяжело дышать и поминутно закатывал глаза. Потом он успокоился, взгляд его стал ясным, он обхватил руками мое лицо и вдруг спросил: