Онлайн книга «Другая сторона стены»
|
«Река жизни будет нести тебя бережно, дитя мое, и Господь никогда не оставит тебя. Батюшка» Еще несколько страниц были испещрены такими же милыми и религиозно-философскими рассуждениями отца, а почти на каждой странице был рисунок или гербарий – чаще всего, конечно, не цветок, а то, что от него осталось. Сам «Батюшка» – очевидно, земский исправник Кологривов ничего не рисовал, но от него, наверное и не требовали. Дальше было несколько стихотворений и модных тогда песен, причем, совершенно разнообразных. Если со стихами все было понятно – чаще Пушкин, Жуковский, реже Лермонтов, то песни были подчас уж совсем неожиданные. Например, после «Вдоль по улице метелица метет» внезапно нарисовалась какая-то фраза на шведском языке. Посидев над песней пару секунд, Паша выдал удивленный возглас: – Да это же "Калевала"! Карело-финский эпос. А вот записи, которые шли дальше, повергли Пашу в неистовый восторг. – Смотри, какие-то люди появляются. Да не какие-то, а знакомые! И точно, на трех страницах были записи и рисунки, оставленные сыновьями купца Внукова. «Вот тебе мой привет, А будет ли ответ? Агантий Внуков» Внизу был нарисован медведь с букетом огромных подсолнухов. «Ты мне сказала написать, а что писать – хотел бы знать. Силантий Внуков» «Дорогая Софья! Рифмуется с «кофе» Его мы не продаем, Но чаю всегда найдем. Софья наша хороша, Глаза, волосы душа. Но невеста, заноза, Требует написать под угрозой: Нет девицы краше, Чем моя Даша. Александр Внуков» Поэтический талант братьев Внуковых довел нас до истерики, а стихотворение Александра было похоже одновременно и на крик души, и на рекламу. Вот что значит – купеческий сын. Далее шла таинственная запись в виде начерченных нот. Я в нотной грамоте смыслила мало, Паша, очевидно, тоже. Правда, автор записи оставил нам многозначительную подсказку в виде названия произведения. «Polonez» Запись внизу разъясняла: «Я люблю Вас, дорогой друг Софья, так же, как эту мелодию. Вы своим участием вернули мне чувство дома. И вот уже кажется, что я смогу перенести эти бесконечные снега и даже люблю эту землю. Маргарита Мацевич» – Ничего себе! – присвистнул Паша, – у нее была подруга ссыльная. Смотри: имя Маргарита и фамилия характерная. Ну и по смыслу несложно догадаться. – А участие она какое имеетв виду? – спросила я. – Ну, отец Софьи – земский исправник, он занимался здесь вопросами ссыльных в том числе. Может быть, Софья сдружилась с этой девушкой и, благодаря этому, ей облегчили условия ссылки. Подожди… Мацевич. Что-то смутно знакомое, но я не могу понять, что. Впрочем, потом. Он перевернул лист. «Ввек не забуду нашего знакомства. Прошло не так много времени, но теперь уж Вас не напугать бистуриями и камфорой!» «Моя имя означает «восточный», а Ваше «мудрость». Давайте начнем вместе писать книги» «Вы оживляете этот город, редкий цветок среди других цветов. Доктор Анатолий Розанов» – Розанов, – я вцепилась в Пашин рукав, – это тот доктор с фотографии, который Ире понравился! – Господи… – выдохнул Паша, – так они были друзьями… – Листай дальше, давай-давай, потом проанализируем, – поторапливала его я. Мне не терпелось знать, что же там будет дальше. А дальше всё было очень красиво. «… Сто раз целуй меня, и тысячу, и снова |