Книга Другая сторона стены, страница 96 – Надежда Черкасская

Я не заметил, как уснул, но помню, что во сне мне было душно и плохо, словно кто-то сел мне на грудь и душил. В детстве у меня была няня крестьянка, и она говорила, что это бывает, если заночевать в новом доме – тогда якобы приходит домовой и начинает тебя душить. От этого я проснулся – не знаю, сколько времени прошло, но за конами все еще стояла темная ночь. Сначала я, признаться, и правда подумал на домового – что еще может прийти в голову? Но никакого домового, который, как рассказывают старухи, появляется в виде пушистого шара, и в помине не было. Тогда я встал, чтобы найти флягу с водой и напиться, но тут взгляд мой упал налестницу, которая совершенно ничем не освещалась – поленья в камине уже тлели, хотя тепло еще не совсем ушло.

На лестнице стоял хозяин дома. В левой руке он держал все то же перо, но кольца на ней на этот раз не было. Я, было, махнул ему рукой, но он, зло и страшно ощерившись, погрозил мне и в одно мгновение скрылся в темноте коридора. В то мгновение все мои внутренности сжались в тугой и тяжелый клубок, и я почувствовал, как к горлу подступает отвратительная тошнота, словно бы я съел ядовитые грибы, которые, к тому же, еще и были поедены червями. От этого ужасного ощущения меня согнуло пополам, голова кружилась и болела, волна жара сменялась холодом, а уж о боли в животе я не говорю. Мне казалось, что если я дам волю этой тошноте, то меня вывернет, словно шерстяной чулок – и от этого я умру. Я закрыл глаза, схватился за перила лестницы и, с трудом подавив крик, боясь разбудить товарищей, дождался, пока схлынет очередной виток тошноты и взбежал по лестнице.

Не знаю, что вело меня! Я вскочил на лестницу и побежал за ним, желая узнать, что же его так разозлило. Но его уже не было в коридоре – там было тихо, так, словно никто из него и не выходил. Я увидел все ту же знакомую полосу света из покоев и, войдя туда, застал хозяина всё в том же положении, что и в первый мой визит к нему. Он сидел, держа в правой руке перо, а на левой сверкало все то же кольцо.

– Не спится вам? – спросил он, медленно поворачивая ко мне голову.

– Вам, как я вижу, тоже, – ответил я, – что мы вам сделали, раз вы встали только ради того, чтобы показать мне кулак и скрыться во тьме? Ведь мы вас попросили лишь о ночлеге.

Хозяин, застыв, словно в ужасе, долго смотрел на меня. Я весь похолодел, совсем не понимая, что происходит – мне захотелось тотчас же сойти вниз, поднять свой отряд и выехать в ночь, в дождь и на болота, – куда угодно, лишь бы не оставаться ни минуты в этом странном и страшном доме.

– В какой же руке я держал перо? – вдруг спросил он.

Мне вспомнились его силуэт, и злое лицо, и перо в левой руке и то, что на ней не было кольца, которое теперь снова было на своем месте.

– В левой, – ответил я тихо.

Тут старик медленно поднялся и подошел ко мне так близко, что я чувствовал его дыхание. Ходил он еле-еле, стоял еще хуже, но все же держался. Он снял с руки кольцо и, схватив мою ладонь,положил его на нее, а затем до боли сжал ее в кулак.

– Я сам не знаю, как он появился. Только он всё ходит и ходит за мной и вместо меня. Ходит и ходит. Я – это он, но он – это не я. Мог ли я случайно разгадать какой-то шифр? Зачем он здесь! А ты… ты совсем ничего не знаешь о нем, и, значит, не сможешь его вызвать. Уходите! Уходите сию же минуту!