Книга Другая сторона стены, страница 99 – Надежда Черкасская

После рассказа отца мне все еще было не по себе. Я могла бы думать, что это чистейшая выдумка, если бы не знала отца – о таких вещах он никогда не лгал, да и резона в этом не было никакого. Какого же страха он, должно быть, натерпелся в том странном доме и с каким ужасом имеет право до сих пор смотреть на это кольцо, которое уже давно мог бы выбросить, подарить или продать. Но он не сделал этого – быть может, тешил себя надеждой, что еще сможет что-то о нем узнать?

Я вдруг поняла, что рассказ отца вызвал во мне внезапный страх темноты, которая подступала со всех сторон темного коридора, и я ускорила шаг, стараясь не вглядываться в темноту и не разбирая пути, и в какой-то момент почувствовала резкий удар, от которого перехватило дыхание, а тело начало оседать на пол. Во тьме меня уберегли от падения чьи-то руки, и, схватившись за них, я наклонилась вперед и…подняв голову, встретилась глазами с Залесским. Смутившись, я попыталась было отстраниться, но он удержал мою руку, чем уберег меня от еще одного возможного падения и смутил еще больше.

– Прошу простить меня…Софья Николаевна – прошептал он, – я думал, что вы уже спите и что я не побеспокою вас своей ночной прогулкой по дому.

– Я не могла уснуть, – пробормотала я, – слишком много событий для одного дня, да еще эта история отца…

– Но вы ведь слышали ее раньше? – спросил Залесский.

– Слышала, – вздохнула я, – но всего один раз. Отец не любит ее рассказывать и мне, признаться, показалось удивительным то, что он так легко ответил на ваш вопрос. Должно быть, вы очень понравились ему, – я улыбнулась.

– Я рад, если это так и есть, – ответил Михаил, – я много слышал о вашем отце и подобный знак доверия мне чрезвычайно важен. Что ж, если вы идете к своей комнате, я мог бы сопроводить вас, чтобы убедиться, что вы доберетесь спокойно. Вы боитесь темноты?

– Не сказала бы, – ответила я, – однако, признаюсь, рассказ отца всколыхнул во мне не самые приятные ощущения. А вы что чувствовали, когда слушали эту историю?

– Ничего похожего я никогда в жизни не слышал, и потому мне покасложно даже пытаться понять, что это было, – сказал он, предлагая мне свою руку. Я приняла ее, и мы зашагали по темному коридору к моей комнате. – Но этот случай, описанный вашим батюшкой, безусловно, имеет какую-то мистическую природу – рационально это объяснить почти невозможно. Вы согласны?

Я кивнула, не зная, видит ли он мои движения в темноте.

– Но, позвольте узнать, ваш батюшка так и не смягчился и не снял с вас наказание? – вдруг спросил он, совершенно меняя предмет беседы. Очевидно, ему, как и мне не хотелось омрачать нашу беседу страшной историей отца.

– Нет, – выдохнула я в темноту, осознавая, что после вопроса о наказании выгляжу будто бы совсем ребенком. – Но со мной впервые такое происходит, и я понимаю, почему отец недоволен. Думаю, что больше подобного не повторится.

Мы дошли до моей спальни, и теперь стояли в полумгле коридора. Осознав, что все еще держу его руку, я убрала свою и порадовалась тому, что в темноте не видно моего залившегося краской лица.

– Что ж… – выдохнул он, – я вместе с вами буду надеяться, что неделя закончится как можно скорее. А пока… если хотите, я каждый вечер после службы буду проезжать под вашими окнами и рассказывать вам новости с «большой земли». Ведь никто не запрещал вам смотреть в окно.