Книга Плохая маленькая невеста, страница 122 – Меган Брэнди

Острая боль пронзает мою грудь, дыхание становится прерывистым, когда я смотрю на него. Нет-нет, это не боль сожаления и не боль отторжения. Ни то, ни другое.

— Не одно десятилетие… – выдавливаю я. – Понадобится слишком много сахара…

Энцо улыбается.

— Ничего, купим плантацию.

С моих губ срывается смешок, и я сглатываю; у меня кружится голова.

Мы садимся завтракать, в неглиже, без всяких чопорных приготовлений. Энцо наблюдает за тем, как я отпиваю свой кофе, а я прокручиваю в голове недавние события.

Пятно на его рубашке и сладковатый запах, исходивший от его кожи в тот день, когда здесь была Энн-Мари.

Официант, которого он уволил. Теперь-то я знаю, что парень подал мне то, что мой муж сам приготовил. Конечно, Энцо не мог смириться с тем, что я сказала спасибо этому парню, а сам он остался без внимания. А между тем Энцо хотел порадовать меня, собственными руками приготовить то, что я люблю.

— Ты всегда умел готовить карамель?

Он отрицательно качает головой.

— Ты научился ради меня?

Он кивает, и у меня встает комок в горле.

Боясь услышать ответ, но в то же время желая его услышать, я шепчу:

— Почему?

Между нами на какое-то время повисает тишина, но я не тороплю его.

— Видишь ли, я могу сделать не так уж много вещей, которые имеют большое значение. Деньги – ничто, разлука неизбежна, а ожидания высоки. Я знаю, что будут времена, когда безопасность нашей империи вынудит меня оставить тебя одну. Когда испытания останутся позади, я сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину перед тобой. И на этом пути, проходя через трудности и счастье, я обрету хоть мгновение смысла, если каждое утро, когда ты просыпаешься, я смогу дать тебе то, что ты любишь и чего ждешь. Будут дни, когда ты меня не увидишь, и таких дней будет много. Но когда тебе подадут кофе, а к нему карамель, на твоих губах заиграет улыбка, на мгновение стерев печаль или негативные чувства. И каждый божий день я буду жить в твоих мыслях как что-то хорошее. Так что, я думаю, ты можешь сказать, что с моей стороны это чистый эгоизм.

Мой пульс замирает, губы беззвучно приоткрываются. Подавленная, я качаю головой, а когда обретаю дар речи, это всего лишь хриплый шепот:

— Нет, Энцо. Это не мелочь и не эгоизм. Ни капельки.

Его губы заманчиво блестят, и я больше не могу этого выносить.

Обвиваю руками его шею и прижимаюсь губами к его губам.

Он мгновенно отвечает, заключая меня в объятия. Наш поцелуй, долгий и томный, сопровождается медленным и страстным танцем языков, но мне нужно больше, и я знаю, как этого добиться. Прикусываю его губу, и его ладони скользят вниз, чтобы сжать мою задницу так сильно, что я кричу ему в рот. Он стонет, одним быстрым движением сбрасывая все со стола. Стекло разбивается вдребезги, но нам все равно. Рыча, он поднимает меня… И тут за нашими спинами кто-то кашляет.

Мышцы Энцо напрягаются, и я поворачиваю голову.

— Итак. – Катана стоит с обиженным видом, скрестив руки на груди. – Теперь я знаю, почему ты не пришел навестить меня прошлой ночью.

Вот.

Сучка.

БОСТОН РАЗЖИМАЕТ РУКИ, ЕЕ ТЕЛО ДЕРГАЕТСЯ В НАПРАВЛЕНИИ КАТАНЫ, но я быстро обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.

Но как только я останавливаю ее, она ищет другой вариант. Молниеносно выбрасывая руку, хватает еще не успевшую остыть кастрюлю, благо на ней силиконовые прокладки.