Книга Зимнее солнце, страница 73 – Бейза Аксой

Сглотнув и взглянув на него из-под нахмуренных бровей, я попыталась разгадать, о чем он думает. Удивление на его лице сменилось чем-то другим; Кунт сделал глубокий вдох и спокойно произнес:

— Я немного пододвину диван к камину, ложись здесь. Я положу достаточно дров, чтобы огонь горел до утра. Это самое теплое место в доме.

Я промолчала. Только кивнула.

— Я принесу одеяло и подушку, – сказал он, направляясь в сторону коридора. Я наблюдала за ним, зная, что он не видит меня. Он провел рукой по волосам и начал массировать шею.

Повернувшись к огню, мерцающему в камине, я вытянула руки и уставилась на свои изрезанные ладони. Что только что произошло? Я была возмущена и просто хотела показать, как мне холодно, но перегнула палку. Как я могла прикоснуться к нему? Этот человек наносил удары моему брату в ту ужасную ночь. Этот человек имел наглость прийти на кладбище и после моих обвинений сказать: «Я убил его», не выразив при этом ни малейших эмоций.

Была только одна причина, по которой я приехала сюда, – пламя, вспыхнувшее во мне из-за Али Фуата Динчера. Искры сомнений, которые появились в моей душе, распалили едва теплящийся прежде огонь, и я приехала сюда, полыхая.

Если все это окажется правдой, я раздую этот огонь еще больше ураганом своего гнева.

Кунт Видар Карьели вышел на ринг той ночью не для того, чтобы убить моего брата, а чтобы сразиться с ним, но это еще не все. Возможно, он не был убийцей, и пока мы были заперты в этом доме и спорили, на свободе мог разгуливать тот, кто действительно виновен в смерти моего брата. Такая вероятность спровоцировала землетрясение в моем сознании, и мою грудь сотрясало от такой ярости, что даже кости хрустели при каждом толчке, а в ушах оглушающе шумело.

Шесть лет. Что могло произойти за шесть лет?

Когда Кунт вернулся с толстым одеялом и подушкой, я потерла лоб и провела рукой по волосам. Положив все на широкий диван, он пододвинул его поближе к камину, как и обещал, и спросил:

— Нужно что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, – рассеянно ответила я, взъерошивая волосы. Кунт кивнул и окинул взглядом диван, затем повернулся и пошел в сторону коридора, но я окликнула его: – Кунт.

Он остановился. Сначала повернул голову, а затем развернулся всем телом.

— Слушаю.

Я скользнула взглядом по его каменному лицу, не выражающему никаких эмоций. Зато мышцы моего лица уже болели от того, что я весь день хмурилась. Я сделала глубокий вдох.

— Если бы я могла сегодня посмотреть запись поединка, что бы я увидела? Что на самом деле произошло на ринге?

Может ли быть так, что причиной запрета записи поединка стал тот самый тренер в черном? Ведь именно из-за него изымались газеты с фотографией, на которую он попал.

С другой стороны, все могло оказаться всего лишь нашей паранойей. Этот второй тренер в черном мог просто тренировать моего брата, получать за это деньги и уходить. Например, в том случае, если он не мог официально стать его тренером. Но если причина изъятия газеты и запрета записи крылась именно в этом человеке, наши подозрения были бы обоснованными.

Я стояла прямо у камина, скрестив руки на груди. Красный цвет пламени вновь отразился на лице Кунта, придавая золотистому цвету его глаз еще большую насыщенность. Он повернул голову и уставился в пол, затем закрыл глаза, сделал глубокий вдох и пошел в мою сторону. Не могу сказать, что я не испытывала страх, когда он шел ко мне, делая широкие шаги, но мои черные глаза и слишком строгое лицо не выдавали чувств. В подобных ситуациях никто не мог понять, о чем я думаю или что чувствую, пока я сохраняла контроль над своими руками.