Книга Зимнее солнце, страница 76 – Бейза Аксой

— Если ты собираешься засыпать меня вопросами с самого начала, то я отвезу тебя на автобусную станцию утром, но в Стамбул ты поедешь одна.

— Ты мне угрожаешь?

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне. По-другому дело не пойдет.

— Как будто мы решили начать романтические отношения… – Я раздраженно нахмурилась и отвела взгляд, выражая недовольство. – Доверие не строится на пустых словах, которые ты так легко произносишь. Покажи мне, что ты надежен, и я доверюсь тебе.

— Я собираюсь раскрыть перед тобой всю свою жизнь, но и этого, видимо, недостаточно?

Мои плечи приподнимались и опускались в такт дыханию, а взгляд был прикован к его глазам. Сквозь оконные щели просачивался гул, который, сливаясь с потрескиванием камина, нарушал тишину в доме.

— Мой брат умер, сражаясь против тебя.

— Мою мать застрелил мой отец, Караджа. И никто не говорил ему, что он убийца. Я не направлял ствол пистолета на твоего брата.

Тяжесть его слов придавила меня, заставляя опустить голову; мой взгляд застыл на ткани его черной футболки. Его отец убил его мать? Как это произошло? Почему он не обвинил отца в убийстве? Погрузившись в размышления, я настолько растерялась, что даже забыла, о чем мы говорили. В тот момент, когда я смогла собраться с мыслями, я спросила:

— То есть как это?

— Никогда не сравнивай свою боль с болью других, если ты не знакома с их судьбами, – сказал Кунт, когда наши взгляды встретились. – Да, твой брат умер в поединке со мной, но я его не убивал. Кроме того, если бы ты действительно считала меня убийцей, ты бы сюда не приехала. Отменили автобус, проезжала мимо и прочие обстоятельства – это только отговорки… Не имея машины, ты приехала в горы, одна, в дом к незнакомому человеку, не думая о том, как будешь возвращаться. В порыве эмоций ты помчалась навстречу неизвестности, терзаемая подозрениями, не зная, где правда, а где ложь. Но теперь ты знаешь. У твоих подозрений есть основания.

Скрывая бурю эмоций, разыгравшуюся у меня в душе, я сжала губы. Потому что он был прав. Если бы я действительно считала его убийцей, я бы убила его и плюнула на его могилу и не стала бы тратить время на эти поездки и разговоры. Я бы не просила его вернуться в Стамбул. Проклятье.

— Можешь не доверять мне, – сухо сказал он. – Но сделай так, чтобы я верил в то, что ты мне доверяешь.

— И все?

— И все.

Я задумалась. Чтобы заставить тебя поверить в это, Кунт Видар Карьели, я сначала должна поверить в это сама. Во мне все еще живет та маленькая доверчивая девочка, которую очень легко обмануть. Мне нужно лишь пробудить ее, извлечь из мрачной пучины, в которую она погрузилась.

Для того чтобы ты уходил, когда я скажу уходить, оставался, когда я скажу оставаться, и умирал, когда я скажу умирать, мне необходимо воскресить ту часть себя, которую я убила много лет назад.

Иногда по ночам я не сплю.

Непостижимые силы не позволяют мне отдаться объятиям сна, лишая меня покоя. В попытках уснуть я беспокойно ворочаюсь, чувствуя нехватку кислорода. Несмотря на холод в комнате, я открываю окно и сажусь на подоконник. Час ночи… Город замирает. Ночную тишину нарушают лишь редкие проезжающие автомобили и пьяные прохожие, неуверенно бредущие по тротуарам.

Иногда по ночам я не могу уснуть.

Возможно, виноваты сами ночи, которые не хотят дарить мне сон, а может быть, это я не позволяю себе уснуть, но, так или иначе, мои глаза упрямо отказываются закрываться. Если я засну, кошмары обрушатся на меня со всей силой и поглотят меня; если я закрою глаза, то потерплю поражение; если я погружусь в сон, я буду ощущать на себе его удушающие руки… И я рискую не проснуться. Свет уличного фонаря или луны проецирует тени деревьев на мои пустые стены. В такие ночи на сцене моего разума разыгрывается жуткий спектакль. Я в главной роли. Потому что не сплю.