Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 142 – Ками Блю

Если бы так же можно было смыть из памяти последнюю четверть часа!

— Ты не говорила, что твой зять – родной брат твоего бывшего.

Он подходит и становится у меня за спиной.

— Избавила тебя от скабрезных деталей… Моя жизнь – вовсе не мыльная опера, над которой можно похихикать, хотя иногда она такой кажется…

— Когда ты рассказывала о Маркусе и своей лучшей подруге, мне не приходило в голову хихикать, – возражает он.

Его голос тверд и глубок. Взяв меня за запястье, Мэтт отбирает губку, потом закрывает воду и за плечи разворачивает лицом к себе. Смотрю в его синие глаза, взгляда которых боялась с той минуты, когда ко мне ввалилась Клэри.

— Митчелл, неужели в тебе столько гордыни, что ты предпочтешь пойти на этот обед одна, признаться им, что мы вовсе не пара и оказаться объектом пересудов всей своей многочисленной семейки, нежели на пару часов притвориться моей девушкой? Я тебе настолько противен, Грейс?

Задаю себе тот же вопрос и пытаюсь найти наименее унизительный ответ.

— Так ты не против провести День благодарения со мной и моей сестрой?

— Если честно, у меня нет особого выбора. Бабушка вряд ли помнит, что завтра праздник. – Мэтт отводит глаза, а я гадаю, где же вся остальная его семья. – С бабушкой я могу потом просто поужинать, – решительно добавляет он.

Шанс не признаваться в недоразумении Клэри с Томом и не выслушивать их издевательские шуточки слишком заманчив, чтобы от него отказаться.

— Хорошо, давай притворимся. В конце концов, это всего лишь на время обеда, потом мы разбежимся по своим делам и обо всем забудем.

Взгляд Мэтью делается жестче. Смущенно наблюдаю, как он берет куртку и рюкзак.

— Тогда до завтра.

Мэтью идет к двери, а у меня внутри растет ощущение, что я совершила ужасную ошибку.

— Спасибо, – бормочу ему вслед, а он, не оборачиваясь, говорит:

— Давай не забывать, что единственная наша цель – путеводитель. Жду тебя на шествии.

И, не дожидаясь моего ответа, уходит.

МЭТЬЮ

Сорок восемь дней до дедлайна

Это была простая вежливость. Я увидел Грейс в затруднительном положении и вызвался помочь. Я сделал бы так для любого другого человека. Например, для девицы, которую, вообще-то, терпеть не могу? Спрашиваю себя, в какую засаду угодил. Точнее, мы угодили. Держусь на шаг позади Грейс. Она садится за заказанный сестрой столик в изысканном зале «Токвиля». У меня появляется ощущение, что обед будет долгим, а ни я, ни она к такому не готовы.

На Митчелл серые брюки палаццо, белая блузка и малиновый кардиган. Любые оттенки красного чертовски ей идут. Красный перекликается с ее яркими губами, подчеркивает карие глаза и водопад длинных волнистых волос. На первый взгляд они с Клэри не очень похожи: у той кудряшки, подколотые губы и чересчур строгая одежда.

— Только посмотри на них, – бормочет Грейс, увидев сестру под руку с мужем. – Оба надутые, как два павлина. Шпильки и платье-футляр на День благодарения. Готовься, Говард, на Клэри военный мундир.

Фасон платья она угадала по краешку подола, мелькающему из-под пальто от «Гуччи».

— Ты говорила, что обед комплексный, или я ошибаюсь? – спрашивает Грейс, наблюдая, как сестра внимательно изучает меню.

— Да-да, но мне надо быть поосторожнее с углеводами, – отвечает та, не поднимая быстро бегающих по строчкам глаз. – Как и Тому. Придется кое-что пропустить.