Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 177 – Ками Блю

— Мэтью, эта игра под хорошую выпивку, – замечает Грейс.

— Я бы сказал, что ты уже выпила вчера, но это несущественно. Мой ход. – Поднимаю чашку с кофе. – Мне никогда не снились эротические сны о нас двоих.

Да, я нарушил только что данную клятву и бухнулся в запретную тему, как в омут с головой. Но, зная Митчелл, не сомневаюсь, что она не отступит. Слишком силен в ней дух соперничества. И действительно, через секунду она отпивает из чашки, и я тоже.

— Тебе меня не запугать, – объявляет она, облизывая губы от кофе. – Я никому не разбивала сердце.

Не в бровь, а в глаз. Пью, представая во всей красе.

— Ценю твою искренность. А кто она, можно узнать? Или это слишком личное?

— Добрым коллегам дозволяется задавать личные вопросы, верно? Ее зовут Эмили, ты ее видела на выставке в Челси. – Встаю, чтобы поменять пластинку. Просматриваю обложки. – Бетти Суонн, Энн Рэбсон или «Братья Холмс»?

— Никого из них не знаю… И не меняй тему!

Выбираю Бетти Суонн. Краткое шипение и начинается «Don’t You Ever Get Tired». Вновь сажусь.

— Мы с Эмили познакомились еще на первом курсе. Стали друзьями, потом лучшими друзьями. Со временем дружба переросла для нее во что-то большее. А там и я пришел к выводу, что мне нравится проводить с ней время. Ты тогда как раз была моей студенткой.

— Ты ее не любил?

— Честно говоря, я об этом не думал. Мы во всем ладили, она милая, веселая, заботливая. Но ей захотелось большего, чем просто секс, и я понял, что не могу этого предложить. Наверное, не чувствовал того же, что она. Отношения тянулись, пока я не начал избегать с ней встреч. Иными словами, повел себя не лучшим образом, заставив ее страдать.

Повисает неловкое молчание, если не считать голоса Бетти Суонн. Пристально смотрю на Грейс. Похоже, она потрясена моей искренностью. Собственно, это я должен быть потрясен, но уже как-то привык признаваться ей в самых интимных вещах. Тишина затягивается.

— Мой ход. Я никогда не катался на коньках.

— Ты же знаешь, что я умею, – удивляется Митчелл.

— А я нет. Но хотел бы научиться. Могла бы выйти интересная перемена ролей…

— Чтобы я могла еще раз продемонстрировать свою идеальную попу? – Грейс закусывает губу.

— Считаешь ее идеальной? – потягиваюсь.

— Прекрати, Мэтт.

— Не называй меня так, Грейс, мне это чересчур нравится.

Господи, как же хочется ее целовать! Она тоже подается вперед. Розовые, безо всякой помады губы приоткрыты. Стоит лишь подумать об удовольствии, которое они мне доставили, о стонах, которые издавали…

— Мне вовсе не хочется нарушать запреты. Ведь я поклялся никогда больше… – тихо говорю ей.

— Мэтью, я не собираюсь сдаваться. В жизни не нарушала обещаний, а мы с тобой договорились, что…

— Пьешь или пропускаешь, Митчелл? Хорош резину тянуть.

Грейс берет свою кружку, я свою, и мы смываем горечью кофе привкус желания. Вот, значит, как. Она упорно стоит на своем. Отныне мы коллеги, и только.

ГРЕЙС

Двадцать семь дней до дедлайна

Дни, последовавшие после «утра страсти» – предпочитаю так именовать случившееся, вместо словосочетания «безумные потрахушки», – мы проводим, пытаясь научиться быть просто коллегами. Увы, не думать о голом Мэтью, не позволять себе воображать, как я прыгаю на него и покрываю поцелуями, оказалось сложнее, чем я думала. Гораздо, гораздо сложнее!