Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 31 – Ками Блю

— Идем.

Она неохотно подчиняется, и я подвожу ее к табличке, повешенной на цепочке хозяевами дома номер 66, которых вывели из себя орды фанатов, ежедневно толпящихся на их лестнице.

— Я все равно не понимаю, что мне писать, – норовисто фыркает Митчелл.

— Можно начать главу со слов: «Некоторых женщин нельзя приручить, они должны бежать свободно, без седла и без узды, пока не встретят мужчину своей породы и не побегут вместе», – цитирую я.

— Если ты предлагаешь мне себя, то я отклоняю предложение и сваливаю отсюда.

— Это слова Кэрри! – теряю терпение я. – Начни с цитаты, затем опиши поэтичность Гринич-Виллидж, его тихие улицы вдали от шума и небоскребов центра города. Тенистые аллеи словно возвращают вас в фильмы Вуди Аллена. Девушка идет с пакетом из бутика и встречает мужчину своей мечты близ таунхаусов на Сент-Люк-плейс: сумерки, загораются фонари, которые когда-то обозначали дом, где жил мэр… Может быть, это случилось перед домом номер десять, где жила знаменитая семья Робинсон из «Шоу Косби». Читательницы хотят очарования, фантазий… Представляют себя главными героинями романтической комедии, в городе, ставшем сценой для самых известных любовных историй телевидения и кинематографа. – Я умолкаю под неприязненным взглядом Митчелл, так и не проронившей ни слова. – Тебе нечего сказать? – спрашиваю почти с надеждой.

— Есть что, – отвечает она, увы, находя слова. – Во-первых, все это чушь собачья. Во-вторых, ни одна женщина в здравом уме не станет всерьез думать, будто, прогуливаясь по Гринич-Виллидж, можно встретить принца на белом коне – скорее уж, грабителя. И последнее, по порядку, но не по важности: ты меня утомил.

— Тебя утомила моя помощь? – уточняю я.

— Ты поучаешь, а не помогаешь.

— Отлично. В таком случае выкручивайся как знаешь, – рявкаю я. – Давай пиши, как тебе вздумается, пусть твоя редакторша посмеется. В конце концов, она все равно планировала тебя уволить, какие проблемы, правда?

Широко шагаю вдоль по Перри-стрит. Митчелл семенит за мной:

— С чего ты взял, что она планировала меня уволить?

Оборачиваюсь, холодно улыбаясь:

— Хочешь сказать, твоя колонка в помощь домохозяйкам была совершенно необходима журналу и имела решающее значение для продаж? Ну да, ну да.

— Ты, я вижу, про меня выяснял. Как настоящий сталкер.

Смеюсь, чем раздражаю ее еще сильнее. При этом она пытается от меня не отстать.

— Ты не настолько важная птица, – отрезвляю ее я. – Ничего я про тебя не выяснял.

Вру, конечно.

— Ну разумеется! Ты просто загуглил мое имя, чтобы узнать, чем я занимаюсь.

— Меня просветила твоя коллега Лаванда. Крутые формы и идеальная улыбка, надо отдать ей должное.

— Напросился бы работать с ней. Уж она бы наверняка оценила твои командные методы. Вы бы чередовали безудержные занятия в тренажерке и дни здорового питания с напряженной работой. Она всем этим очень увлечена. Воистину захватывающая перспектива.

— А то! Но, к сожалению, мне подсунули тебя, – убитым тоном произношу я.

— Блин, да куда ты бежишь? – орет она, сообразив, что я не собираюсь останавливаться.

Не буду делать ей новых одолжений. Она инфантильна и несносна.

— В «Магнолию».

— Я бы сама ее предложила, если бы ты удосужился спросить.

— Мы не просто пройдем мимо, Митчелл. Так это не работает. Мы обязаны использовать наши вылазки для сбора впечатлений. К тому же я надеюсь, что с желудком, набитым жирными пирожными и искусственными красителями, ты смягчишься и станешь покладистым Сахарным Пончиком.