Книга Потерянный для любви, страница 114 – Мэри Элизабет Брэддон

Так, после долгих раздумий, Олливант убедил себя, что, даже будь у него хоть немного времени, он вряд ли мог поступить иначе. Этот странный бродяга довольно здраво оценил критичность его положения. Возиться с мертвецом, быть замеченным рядом с телом означало бы погубить себя. Его нынешнее положение было низменным, презренным: пусть так, –  но ему пришлось выбирать между этим унижением и потерей всего, чем дорожил.

Неделя растянулась на десять дней, а мистер Чамни так ничего и не узнал о судьбе Уолтера. Флоре становилось все хуже, слабость и апатия нарастали. У нее не было жара. Бред не унес ее воображение из реального мира в область искаженных теней. Она лишь отвернулась лицом к стене, отказалась от еды и питья, едва отвечала, даже когда с ней заговаривал отец, –  казалось, постепенно ускользала из жизни.

Доктор Олливант советовал уехать из Бранскомба, пока у нее хватало сил на поездку, поскольку еще немного –  и будет слишком поздно.

— Только не вези ее на Фицрой-сквер, –  сказал он. –  Там все будет напоминать ей о мистере Лейборне. Тебе стоит снять хорошее жилье в Кенсингтоне, где мир покажется ей свежим и ярким. Такой нежный цветок будет цвести только в благоприятной атмосфере.

— Я сделаю все, что ты скажешь, –  беспомощно ответил Марк, –  только не дай мне ее потерять. Не думал, что утрата может грозить мне, которому осталось так мало, но теперь кажется, что отмеренный мне краткий срок может оказаться достаточно долгим, чтобы пережить все, что я люблю.

— Не падай духом, Марк, вот увидишь: наш прекрасный цветок снова расцветет. Хочешь, я телеграфирую матери и попрошу снять вам хорошие комнаты около Кенсингтонских садов к двум часам завтрашнего дня? Она мне не откажет.

— Конечно, Олливант! Поедем завтра же, если, по-твоему, это разумно.

— Я вижу в этом нашу единственную надежду поднять ее на ноги. Она, конечно, еще какое-то время будет горевать, но мы устраним один большой возбудитель скорби: пейзаж, напоминающий ей об утраченном возлюбленном.

Доктор отправил в Лондон тщательно сформулированную телеграмму, предусмотрев все необходимое для обеспечения комфорта и благополучия своей пациентки. Комнаты должны быть жизнерадостными и просторными, по возможности выходить на юг, в пяти минутах ходьбы от Кенсингтонских садов, ярко обставленными, а не в том унылом стиле, который характерен для наемного жилья. Миссис Олливант придется потрудиться, чтобы найти такие образцовые апартаменты.

Когда Флоре сообщили о предстоящем отъезде, возникли затруднения. Девушка поднялась в постели с вновь пробудившейся жизненной силой и, сердито повернувшись к доктору, воскликнула:

— Что?! Покинуть Бранскомб, не узнав, что стало с Уолтером! Не думала, что вы так жестоки, доктор Олливант!

— Флора, неужели вы считаете, что я приложил недостаточно усилий, чтобы его найти? –  спросил доктор.

— Я не знаю, но еще слишком рано сдаваться! Это бессердечно –  вот так бросить его на погибель. А вдруг он заблудился на каком-нибудь жутком болоте или в лесу? Местные жители не будут утруждать себя поисками после нашего отъезда.

— Дай мне поговорить с ней наедине, –  обратился доктор к Марку, который стоял в изножье кровати и с выражением отчаяния на лице наблюдал за дочерью.

Он молча послушался старого товарища и тихо выскользнул из комнаты, но остался в коридоре ждать исхода переговоров.