Книга Потерянный для любви, страница 112 – Мэри Элизабет Брэддон

— Пусть она утешится мыслью, что у нее есть ты, –  мягко сказал доктор. –  Ничего другого я не могу ей предложить.

— И меня это утешает! –  воскликнула Флора. –  О, папа, папочка, как я могу жаловаться на жизнь, пока у меня есть ты?

Она бросилась к отцу в объятия и пролила ему на грудь первые слезы своего нового горя.

— Если он меня бросил, –  сказала она тихим надломленным голосом, –  я смогу это вынести.

— Бросил тебя, моя красавица? Ты не из тех возлюбленных, от кого мужчина надумал бы сбежать! –  утешительно воскликнул отец.

Доктор Олливант стоял в тени и наблюдал ее горе. Трудно было его выносить, помня о единственном смертельном ударе, в который он вложил всю силу своего мужества.

Прошел день, потом еще, но и даже целая томительная неделя не принесла известий о пропавшем. Не было ни письма, ни телеграммы. Расспросы, которые мистер Чамни вел по округе, не проливали света на тайну. Все в Бранскомбе помнили молодого художника, большинство зрителей его встречали, многие говорили с ним в последний день, но с послеполуденного времени того самого дня он никому не встречался. Видели, как он закрыл свою папку и ящик с красками, отдал на попечение мальчишке, чтобы тот в целости и сохранности доставил их на виллу, а затем, с сигарой во рту, поднялся на холм, ведущий к утесу.

Только один из источников мистера Чамни смог что-то добавить к этой незатейливой истории: молодой рыбак-бездельник, который, казалось, редко утруждал себя чем-то, кроме наблюдения за работой других. Этот паренек заявил, что вскорости после того, как художник поднялся на холм (минут десять спустя, а может, четверть часа), он увидел, как странный субъект в вельветовой куртке и котелке вышел из паба «Голубой лев» и проследовал на холм в том же направлении –  может статься, этот субъект следил за мистером Лейборном. Рыбачок обратил на него внимание, поскольку видел впервые. Вот и все.

Появление в «Голубом льве» незнакомца в куртке и даже его подъем на холм вряд ли могло считаться достаточно значительным событием, чтобы делать выводы. Уолтер был молод и силен –  не из тех, кто даст себя в обиду первому попавшемуся бродяге, скорее уж бродяга обойдет его стороной. Денег он носил при себе мало и, за исключением хороших карманных часов, не представлял для грабителя особого искушения. Так что мистер Чамни не обратил особого внимания на рассказ молодого рыбака о странном с виду персонаже в вельвете и фетровой шляпе.

Из сочувствия к горю Флоры доктор Олливант отложил свой отъезд, рискуя профессиональными интересами, и возглавил расследование. Он не стал тратить время на разговоры, а пошел в Лонг-Саттон и прибегнул к помощи телеграфа: отправил телеграмму домовладелице на Фицрой-сквер (ответ оплачен), еще одну –  приятелям Уолтера Лейборна по судоходству в Сити, –  и ждал на станции, пока не получил ответа на оба сообщения.

Ответ в обоих случаях пришел одинаковый: ни хозяйка, ни судовой маклер ничего не слышали о мистере Лейборне и не видели его самого с тридцатого июня –  даты той сцены на скале.

А что еще мог ожидать доктор Олливант? Он свернул послания и вернулся в Бранскомб, чтобы показать их мистеру Чамни и его дочери.