Книга Потерянный для любви, страница 118 – Мэри Элизабет Брэддон

— Наверное.

— Тогда в дальнейшем, мисс Гернер, вам стоит так и говорить: «чистильщик». Нелогично, когда юная леди с последней парты четвертого класса использует красивые слова. И, скажите на милость, где же проживает ваш папа, чистильщик картин? –  продолжила она, взглянув на остальных и как бы говоря: «Оцените весь юмор ситуации».

— На Войси-стрит, –  угрюмо ответила Лу.

— Это где-то рядом с Эклстон-сквер? –  спросила мисс Марчфилд, школьная красавица, которая была из того района.

— Я не знаю.

— О, ну же, вы должны знать, находится ли Войси-стрит в Белгрейвии.

— Я не знаю Белгрейвию.

— Как так, вы же всю жизнь прожили в Лондоне?

— Я почти ничего не знаю в Лондоне, кроме своей улицы, –  ответила Лу, обдав их жаром сверкающих глаз и пылающих щек. –  Я поступила в школу, потому что невежественна, –  поэтому и сижу с малышами, поэтому я здесь. Мой отец не джентльмен, а Войси-стрит –  это не та улица, на которой живут леди и джентльмены. Жители Войси-стрит –  простые, необразованные и бедные люди. Я пришла сюда, чтобы научиться быть леди, если получится, хотя вряд ли из этой затеи что-нибудь выйдет, если для этого нужно брать пример с вас!

— Ну надо же! –  воскликнула мисс Портслейд, краснея, в то время как некоторые девочки тихонько захихикали, не огорчившись, что Портслейд досталось больше всех. –  Учимся сатире? Я полагаю, вот и первый эффект образования!

Лу вернулась к тетрадке и усердно принялась за основы французского, а юные леди, полагая, что узнали о ней все, что нужно, отстали со своими расспросами. Казалось, в истории ее жизни не было ничего интересного. Если бы они знали, что ее выгнали из родительского дома, а за ее образование платит красивый молодой человек, то не оставили бы ее в покое так легко. Эти романтические обстоятельства могли бы даже возвысить ее над их презрением, но на эту тему Лу хранила ревностное молчание.

Мисс Томпион поручили купить наряды для ее ученицы без ограничений на расходы. Но будучи из тех, кто гордится своей добросовестностью и непорочностью –  а эти добродетели мисс Томпион всегда ставила на первый план, на грани жестокости, –  она постаралась выбрать такую одежду, которая подошла бы для несколько неопределенного положения Луизы и ее будущей скромной карьеры служащей. Она приобрела своей подопечной платья из самого простого материала квакерского оттенка –  никаких шелков и отделки, никаких мелких ненужных украшений туалета. Когда в первое воскресенье Лу спустилась, одевшись для церкви в свой рубиновый шелк, мисс Томпион едва не упала в обморок.

— Никогда больше не показывайтесь мне на глаза в этом ужасном платье, мисс Гернер! –  воскликнула наставница молодежи, восстановив свое обычное присутствие духа. –  Оно в высшей степени не соответствует вашему положению и совершенно противно моему вкусу. Поверьте, что первого появления здесь в этом платье оказалось бы достаточно, чтобы обеспечить ваше исключение, если бы предоставленные мне рекомендации были менее удовлетворительными. Прошу вас, мисс Гернер, аккуратно сложите его и отправьте на дно вашего сундука, а потом возвращайтесь в той красивой серой альпаке, которую я для вас выбрала.

Лу поднялась в гардеробную –  мрачное хранилище коробок и лучших одеяний –  и убрала предосудительное платье, но прежде облила шелк цвета граната горячими слезами стыда и гнева и поцеловала горячими сухими губами.