Книга Потерянный для любви, страница 228 – Мэри Элизабет Брэддон

Джаред немедленно позвал ближайшего аукциониста и попросил его совета относительно утилизации подержанного гардероба. Мистер Плисон, имевший опыт в продаже и обмене мелких товаров, с сомнением оглядывался вокруг почти целую минуту, прежде чем ответить.

— Как давно вы занимаетесь этим бизнесом? –  спросил он мистера Гернера.

— Это бизнес моей матери, не мой, –  презрительно ответил Джаред. –  Она торгует этими проклятыми тряпками уже лет девятнадцать-двадцать, я полагаю.

— Тогда почему бы вам не продать товар вместе с его деловой репутацией? –  спросил аукционист.

— Вот и я говорю! –  горестно воскликнула миссис Гернер.

— Поместите объявление в «Ллойдс уикли»: «Благородный бизнес с долгой историей, превосходно приспособленный для вдовы или двух сестер. Требуется лишь небольшой капитал. Ничего унижающего достоинство».

— Я тоже так всегда считала, –  простонала миссис Гернер.

— Думаю, сам товар едва ли принесет десять фунтов, –  заключил профессиональный оценщик, –  но товар плюс репутация должны принести все пятьдесят.

— Если вы ставите вопрос в таком ключе, я согласен, –  ответил Джаред. –  Я запросто смогу обосноваться где угодно, лишь бы у меня было северное освещение для работы.

Вопрос тут же был решен. Аукционист должен был найти покупателя для бизнеса и арендатора для дома в одном лице, а миссис Гернер с сыном –  перевезти свой домашний скарб в какое-нибудь новое жилище. Опытный агент так ловко управился, что менее чем три недели спустя снова появился на Войси-стрит с двумя незамужними сестрами, чьи помысли были сосредоточены на благородном бизнесе и которые разделяли взгляды миссис Гернер на вульгарность весов и гирь. Мистер Плисон показал этим старым девам с кислыми минами и землистым цветом лица бухгалтерские книги миссис Гернер и с помощью некоего арифметического заклинания продемонстрировал им исключительную прибыльность бизнеса на протяжении всей долгой карьеры этой леди. Он много говорил о том, что женский гардероб существует уже двадцать лет, и доказывал его неизменное процветание. И был настолько убедителен, что пожилые старые девы, после нескольких поездок туда-обратно и, как выразился Джаред, «терзания» запасов, наконец согласились выложить сорок пять фунтов за товар и репутацию и стать хозяйками на правах годовой аренды для дома и постояльцев, «без мебели, на постоянной основе», как гордо заметила миссис Гернер.

Миссис Гернер была в восторге от перспективы переезда. Ее мечты наполняли видения восьмикомнатных съемных домов в Бромптоне или южном Кенсингтоне –  районах, которые в наши дни практически неотличимы друг от друга. Она всерьез задумывалась о Кеннингтон-роуд и грезила о Камберуэлле, а в дневных заботах и ночных снах ее преследовал образ милого маленького садика, которым она, с естественным устремлением души, долгое время заключенной в бесплодных кирпичных лабиринтах, намеревалась обладать.

— Это было бы так занимательно для тебя, Джаред, –  умоляла она, –  и так полезно для здоровья –  малость поработать в саду с утра перед завтраком, да хоть бы посадить турецкие бобы. Булочка с беконом или копченая селедка показались бы тебе гораздо вкуснее после хорошего глотка свежего воздуха.

— Ну, я бы не отказался от небольшого газона и дерева, под которым можно было бы раскурить трубку, –  покладисто ответил сын.